Я почему-то вспыхнула, как в первый раз, и инстинктивно заползла в ванну почти с головой — оставив на поверхности только глаза, широко раскрытые и, кажется, до боли восхищённые.
Он улыбнулся -той самой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце.
Поставил бокалы на край ванны, аккуратно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Потом, не спеша, скинул джинсы и, не отводя от меня взгляда, вошёл в воду.
Я взвизгнула, когда его сильные руки резко притянули меня к себе - прямо на его колени. Вода всплеснулась, брызги попали на зеркало.
- А вот и моё наказание, - вдруг сказал он, запоздало, с лёгкой усмешкой. - За то, что мешала мой маскировке и за то, что заставила меня сейчас ждать.
Я прижалась лбом к его груди, слушая ритм его сердца.
Он обнял меня, медленно провёл рукой по спине, вверх - к шее, к волосам. Поцеловал в висок. Потом в уголок губ. Потом - в губы.
И всё пошло медленно. Очень медленно.
Не страсть, не пыл — а нежность. Такая, что хотелось плакать. Он целовал меня, будто впервые, будто учил заново. Каждое прикосновение — как обещание. Каждый взгляд — как признание. Мы двигались в такт, без спешки, в едином дыхании, в тишине, нарушаемой только шепотом воды и тихим стоном, вырвавшимся у меня, когда он вошёл в меня.
Всё тело налилось теплом. Сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу и слиться с его сердцем.
Когда мы, измученные и счастливые, остались лежать, прижавшись друг к другу, он вдруг провёл пальцем по моей щеке и прошептал:
- Я не хотел делать это красиво. Я не хотел бархатных коробочек и оркестров. Я просто… хочу, чтобы ты знала.
Он замолчал. Я открыла глаза.
- Я люблю тебя, — сказал он просто. — Не как вчера. Не как год назад. А так, как не думал, что вообще возможно.
Он достал из кармана джинсов, валявшихся на полу, маленькую коробочку. Открыл её.
- Это кольцо я купил три месяца назад. И каждый день носил с собой. Я хотел выиграть чемпионат, а потом уже сделать тебе предложение.
Он взял мою руку.
- А если бы не выиграл? - не удержавшись подколола я и он рыкнул, как разозлившийся тигренок.
- Выходи за меня
Я смотрела на него — на его мокрые волосы, на капли воды на груди, на глаза, в которых светилось всё, что у меня есть.
- Да, - прошептала я.
И в этот раз я не убежала. Я прильнула к нему, поцеловала — долго, глубоко, с дрожью в губах.
43.
После того как Артём сделал мне предложение настал черед самого страшного испытания: встреча с моим отцом.
Не просто с отцом. С «геологом», который большую часть жизни проводил где-то в тайге, на границе цивилизации и медведей, и считал Wi-Fi излишеством.
- Ну наконец-то! — обрадовалась я, когда мы смогли застать в Питере неуловимого папочку
Дело в том, что поймать папу — задача уровня "поимка единорога". Он то в Якутии, то в Забайкалье, то вообще, по его словам, «где-то между сланцем и базальтом». Назначенные встречи срывались так часто, что мы уже начали подозревать: он специально уходил в экспедицию, избегая грядущего разговора. Чуял, что придется отдавать другому мужчине свою дочурку..
Но в этот раз нам повезло - папа вынырнул из своей пещеры на неделю. Причина? Не романтический отдых, конечно. Просто нужно было сдать анализы. («Здоровье — важнее кварца», — сказал он с таким видом, будто это афоризм для учебника.)
И вот, за три дня до встречи, Артём начал паниковать.
- Что он любит? — спрашивал он, расхаживая по комнате, как перед стартом.
- Камни, — отвечала я.
- Это я понял. А что ещё?
- Кофе. Очень крепкий. И чтобы был молотый, а не растворимый.
- А если я принесу ему кофе и камень?
- Тогда ты уже почти сын.
Он взялся за подготовку всерьёз. Выучил разницу между гранитом и гнейсом («ну, примерно»), прочитал статью про алмазоносные трубки, а потом купил подарок:
«Минерал в рамочке» с табличкой: «Аметист. Символ душевного равновесия и надежды. Как и мой будущий тесть».
Я сказала, что это слишком пафосно. Он ответил, что это — стратегия.
Папа встретил нас в старых резиновых сапогах и свитере, в котором, по легенде семьи, он открыл новое месторождение кварца в 2003-м.
- Значит, ты прыгаешь? — спросил он Артёма, протягивая руку.
- Да, — скромно кивнул тот.
- А высоко?
- До десяти метров в длину.
- Ого, - задумался папа. - А в высоту пробовал?
Мы засмеялись. А Артём закашлялся
А потом пришел мой старший брат, принес две бутылки вина и через час они уже втроем спорили о тектонике плит, как старые друзья.