– Но тогда наша прибыль будет весьма скромной у нас не останется свободных средств на наши неэкономические проекты, – возразил тогда Корнелиус.
– А, разве само по себе привлечение наших рабочих и инженеров в вашу экономику – это не самостоятельный бизнес? Насколько я знаю, у вас требуются все, от домработниц до авиамехаников и техников-геологов.
– У нас в университете требуются даже профессора, – Корнелиус посмотрел на Михеева «со значением».
– Не с моим английским читать лекции в университете, – засмеялся Федор. – Однако дорожным рабочим, или, если поквалифицированнее, техником-геологом, я бы у вас работать смог.
– Да, Федор, вы русские просто уникумы. Я нигде на земле не встречал таких скромных, выносливых и непритязательных белых людей.
С тех пор между ними возникла своего рода игра. Корнелиус на улицах, в транспорте, в магазинах спрашивал, сколько получает тот или иной человек. Федор говорил, а Корнелиус комментировал, сколько такой же рабочий или служащий получает в ЮАР.
Там вообще установлен конституцией минимум зарплаты в 1200 долларов в месяц. Корнелиус удивлялся, как в России можно жить на 100—150 долларов в месяц.
– Живём, – смеялся Федор.
Однажды во время обсуждения подобных вопросов в присутствии третьих лиц, Корнелиусу раздражённо возразил некий «патриот», что у них де, наверное, стоимость жизни слишком высока. Отсюда и такие зарплаты.
– Процентов на 40 дешевле, чем в Москве, – спокойно ответил Корнелиус.
«Патриот» пристыжено замолчал.
– …Итак, – продолжал Федор. – Разве бюро по найму рабочей силы сами по себе не приносят дохода? Или, хотя бы, самоокупаются? А ведь нам больше ничего и не нужно. Наберём наших мужиков и баб в ЮАР, и станет она снова белой. Тем более что ваши негры так и так работать не могут и не хотят.
– Однако их правительство будет не в восторге от такого наплыва белых.
– Чего ты тогда вообще хочешь? – непочтительно встревал Китаец. – Решите, наконец, что вам здесь надо! Кроме, разумеется, общения с такими милыми единомышленниками из числа русских националистов, как профессор Михеев.
Тогда Корнелиус ничего не ответил. И после отъезда надолго замолк.
И вот теперь, судя по всему, решение принято. Они едут в Саратов, общероссийский центр набора вахтовиков.
– Итак, дружище, что на этот раз будет интересовать тебя в Саратове? – поинтересовался Федор.
– Только организация набора рабочих и инженеров, – вдруг с несвойственной ему ранее определённостью сказал Корнелиус.
– А покупка проектной документации и лицензий? – спросил Китаец.
– Нет.
– Как, вы отказались даже от закупок столь заинтересовавших тебя ноу-хау?!
Корнелиус жёстко усмехнулся в усы. И Федор вдруг представил, каким он был, когда брал на мушку врагов своей страны и своего народа, своей расы, наконец.
– Гораздо проще нанять разработчиков этих ноу-хау. Тем более что здесь они все равно деградируют. Ты не обижаешься на такие слова, Теодор?
– Корнелиус, если я начал играть в эти игры, а, судя по всему, твои товарищи решили, наконец, перейти от слов к делу, то я уже в вашей команде. Да ты ведь знаешь мои убеждения. Я считаю своим долгом спасать мастеров и творцов. А судьба бюрократических машин умирающих империй меня не волнует. Вопрос лишь в том, не дадите ли вы снова задний ход?
Михеев внутренне возгордился, что может говорить по-английски такие сложные фразы.
– Помни, Корнелиус, – продолжал он. – Мы, русские, отзывчивы на доброе отношение, но не прощаем обмана. Если вы там опять чего-нибудь перемудрите, то наша переселенческая программа в политическом смысле будет иметь совершенно иные последствия, нежели вы ожидаете.
Я не имею в виду тебя лично. Но ведь ты представляешь далеко не одного себя.
– Нет, мой друг. На этот раз отступления и изменения планов не будет.
– А что будет иметь со всего этого друг Федор? – бестактно встрял Китаец. – А то ведь он тебе, Корнелиус, бесплатно помогает уже который раз. На Западе к таким бескорыстным людям относятся, как к дуракам. Уж я то знаю!
– Федор станет вице-директором фирмы по найму рабочей силы. На нём будет лежать связь с регионами и пиар.
– Даже так? – удивился Китаец. – Ну, тогда, позволь узнать, сколько он будет получать?
Корнелиус посмотрел на Китайца с раздражением. Но, тем не мене, ответил.
– Пять тысяч долларов в месяц, не считая командировочных и представительских.
– Тогда зае…сь, – сказал по-русски Китаец Михееву. – Хотя маловато. Своему они на этой должности платили бы больше.
Вряд ли Корнелиус понял, что сказал Китаец, но эмоциональную тональность его реплики оценил верно.
– П-о-ш-е-л н-а х…, – по слогам произнёс Химскирк. Михеев научил его этому универсальному в русском языке выражению недовольства собеседником.
Глава 4
Сколько Михеев помнил себя, его всегда влекли идеалы первопроходцев, авантюристов, колонизаторов. Он был по складу человеком скорее западным. Однако в зрелые годы, и особенно после развала СССР, Федор сам Запад не любил. Примерно так не любят обманувшего тебя приятеля, или даже друга, которому симпатизировал ранее.
В сущности, и гораздо раньше, ещё до начала 1990-х годов Михеев, как умный человек, понял, что его интересы, и интересы подобных ему людей, противоположны интересам Запада. Они могли совпадать только с интересами западных маргиналов.
В конце концов, буржуазность западного менталитета была, по мнению Михеева, излишней, гипертрофированной. Она напоминала некую болезнь, типа аллергии, когда преувеличенная, гипертрофированная реакция организма губит сам организм.
Русские, не по одиночке, а в виде некоего компактного сообщества, могли бы быть оценены только там, где с точки зрения классического Запада было не так уж сладко. Где требовались усилия и непритязательность в сочетании с определённым, утерянным людьми Запада идейным фанатизмом.
В идеале, русские могли занять места неких бежавших со своих мест людей Запада. Занять, защитить, обновить и вгрызться зубами, прикипеть. Такие места, ставшие по-настоящему своими, могли стать новой Родиной Свароговых внуков, не забывших своего истинного предназначения и рода.