— Надумал помыться? — Грох иронично улыбался, наблюдая за моими приготовлениями.
— Собираюсь… В таком виде я чувствую себя неуютно.
— Ну что же, не буду мешать, — усмехнулся кровосос.
— Одну секунду! — я разглядел за спиной мага заляпанных грязью Хельгу и малыша. — Нельзя ли разжиться у наших хозяев чем-нибудь типа одеяла? Насколько я понял, вам они не откажут.
Грох оглядел нашу компанию, кивнул и направился к ближайшему шатру. Вернулся он со сложенным в несколько раз грубым полотном, протянул мне и на прощание сказал:
— Спать будете там, — командир показал рукой на вигвам, из которого он вышел минутой ранее.
Роль няньки и прачки, несмотря на протесты, досталась мне. Вначале я выкупал отчаянно брыкавшегося рыжего уаха, собравшего своими воплями едва ли не всех орков в радиусе трёх километров. Потом стоило немалых трудов разогнать всю эту толпу — если бы не помощь Гроха, вряд ли из этой затеи вообще бы что-нибудь получилось. Когда уах перекочевал под одеяло, настала очередь девушки. Купалась она, конечно, сама, а я стоически минут пять изображал ширму. Пытка, скажу вам, ещё та — аж спину свело от желания обернуться. И ей освежающая ванна пошла явно на пользу — завернувшись в отобранное у малыша полотно, словно индианка в сари, Хельга с сияющими от удовольствия глазами счастливо улыбалась.
Я отправил девушку с уахом отдыхать в орочий домик, а сам тщательно перестирал всю одежду, развесив её прямо на кустах (надеюсь, до утра высохнет). Всё, теперь можно отвсти душу по полной программе — с детства люблю поплавать. Прохладная вода, лиловое небо с редкими звёздами и тёплый летний ветерок наполнили меня покоем и оптимизмом — всё у нас получится, всё будет хорошо, а снующие вокруг орки и нежить не более чем комичный антураж, весёлая шутка неизвестного художника. И мы обязательно будем счастливы, несмотря ни на что, потому что в таком прекрасном мире истории не должны заканчиваться печально…
В таком вот романтическом настроении я осторожно забрался в вигвам. Хельга и малыш уже спали у дальней стены на охапке сухой травы. Уах полностью закопался в сено, так что наружу торчал только клок огненно-рыжей бороды, а девушка, накрывшись одеялом, устроилась рядом. От одного только вида разметавшихся по душистой подушке волос, полуоткрытого рта и по-детски беззаботной улыбки мне стало жарко. Столько времени один, с ума можно спрыгнуть! Я осмотрелся по сторонам в поисках места для ночлега. Увы, даже намёка на ещё хоть махонькую копну травы не было, как не наблюдалось и второго куска полотна, а спать на земле почти голым точно не хотелось. Пришлось наплевать на приличия и устраиваться на крошечном клочке сена, плотно прижавшись к Хельге. С огромным, скажу вам, удовольствием.
"Всё же за эти дни мы очень сблизились", — оправдался я перед собой, ощущая жар её тела даже сквозь грубую материю. А потом долго пытался вспомнить слова грустной песни, которую девушка пела возле костра на границе Заронга:
…В темно-синих глазах затаилась печаль.
Там грядущего страх. И ушедшего жаль…
"Обидно, дальше не помню", — подумал я, осторожно положил руку Хельге на плечо и тут же заснул…
Хрохан завороженно смотрел на огонь, а мысли его витали где-то очень далеко. Игра через несколько дней перейдёт в решающую стадию, поэтому необходимо тщательно продумать каждый шаг, предусмотреть каждое возможное действие со стороны Харата и не дать ему ни малейшего шанса на победу. Пока всё идет по плану, но кто знает, какие неожиданности принесёт день завтрашний? Он посмотрел на стоявшего рядом Гроха:
— Иди отдыхать, сегодняшняя битва отняла у тебя много сил.
Чёрный боевой маг утвердительно кивнул и спросил:
— Повелитель, как тебе удалось создать такую мощную волну?
— А это не я, — задумчиво ответил лич. — Это наш Входящий устроил такую бурю. Теперь становится понятным, почему Харат так стремится его заполучить. А нам следует постараться удержать его в союзниках по тем же причинам…