Я всю дорогу болтал с Хельгой о всяческой ерунде и изредка подначивал доверчивого уаха, делая страшные глаза и пугая его рассказами о том, какая опасная живность может завестись в его обширной бороде. Если он не будет мыться и расчесываться. Малыш сердился, но украдкой пытался расплести застарелые колтуны в своей экзотической растительности, чем несказанно веселил девушку. Привлечённый смехом, к нам подъехал Хрохан. Он с улыбкой выслушал очередную гневную тираду рыжего страдальца и тихо спросил:
— Сергей, откуда малыш знает эльфийский язык? Он жил в этих местах?
— Нет, — так же негромко ответил я. — Но он знает очень много разных языков и это нам может пригодиться по ту сторону моря.
— Конечно, — лич лукаво посмотрел на меня и добавил. — Я рад, что ты, наконец, начал мне доверять.
С этими словами он пришпорил коня и отправился догонять Гроха. Я смотрел ему вслед, пытаясь разобраться в своём неоднозначном отношении к принцу. Есть ли между нами понимание? Не знаю… Всё перепуталось и теперь непонятно, кто друг, кто враг, а кто просто так. С одной стороны, лич до сих пор не сделал ничего такого, что могло бы заставить сомневаться в его искренности, а с другой, почему его так ненавидит Харат? Опять сплошные вопросы… Надо будет срочно поговорить с Серхио, наверняка он узнал что-нибудь новое. И обязательно с Хроханом — надеюсь, времени сейчас у нас будет предостаточно…
Далеко за полдень мы выбрались на вершину высокого холма и… увидели раскинувшееся от края до края море. Красота-то какая — дух захватывает! Сами посудите — уходящая за горизонт вода, редкие белоснежные облака на синем небе, мелкие завитушки пенных шапок прибоя, плывущие вдоль берега "игрушечные" кораблики и свежий бриз в лицо! Картинка! Далеко справа прикрылась от морских ветров обрывистым берегом большая бухта, а возле самой воды белели россыпи домов огромного города.
— Селиз! — с восторгом выдохнула Хельга. — Главный порт человеческой расы. Я так много о нём читала, но никогда здесь не была!
— Послушай, — обратился я к ней, — я так понимаю, что тут навалом купеческих судов.
— Очень много, — подтвердила девушка. — А что?
— Да так, — многозначительно заметил я. — Родилась очередная авантюрная идея — раз есть купцы, значит должны быть и пираты. Вот они-то как раз и могут нам сейчас понадобиться.
Хельга смотрела на меня широко раскрытыми от удивления глазами…
Вечерние сумерки перемешались с густой тенью обрывистого берега и накрыли город тёмным покрывалом, приглушив звуки и краски дня. Крон, попридержав взмыленного коня, въехал в Северные ворота Селиза. Обычно в такое время жизнь в Дастароге, да и в самой столице постепенно затихает, но в порту всё было наоборот — шумные полупьяные толпы моряков бродили по улицам в поисках развлечений и новой кружки хмельного пива. Одна за другой призывно раскрывались двери многочисленных кабачков и таверен, яркими огнями и двусмысленными вывесками обещая долгожданное забвение за столом или сказочное наслаждение в объятиях нежных путан. Любой каприз — только не жалей звонкую монету! А где-то по тёмным проулкам и подворотням уже потихоньку собирались те, для кого ночь — время острого кинжала и лихой работы. Где ставка — жизнь, а награда — тугой кошелек. Селиз, не таясь, нахально выставлял напоказ своё лицо — беззаботно-пьяное, развратно-сладкое и смертельно опасное…
Крон с лёгким раздражением заметил, что дорогу ему перекрыла очередная ватага бесшабашных мужичков, толпившихся на перекрёстке и явно собиравшихся немного размяться. Все в широких штанах и одинаковых робах мышиного цвета, из-под которых проглядывали пропитанные потом и морской солью рубахи без ворота. К следопыту вразвалку подошёл один из них, гаденько ухмыльнулся и, ухватив лошадь за узду, дыхнул в лицо всадника перегаром:
— Куда спешишь, дядя? Все места уже заняты…
Молчаливый воин глянул исподлобья на небритую рожу рослого моряка и сильно ударил его ногой в живот. От неожиданности верзила плюхнулся задом на булыжную мостовую, а Крон, не мешкая, резко послал коня с места в карьер… Что для могучего скакуна горстка людей — опешившие искатели сомнительных приключений разлетелись по сторонам, словно блохи с хвоста шелудивого пса.