*
— В общем, она меня довела до белого каления, и даже то, что я мог беспрерывно ее целовать, ей не мешало трещать на две темы: новые платья и Гарри Поттер,— подвел итог своему летнему роману Джеймс, привычно разлегшись на сиденье. Поезд уже выехал за пределы Лондона и теперь несся между полями и маленькими деревушками в сторону Шотландии.
— И какая тебя больше раздражала?— осведомился Скорпиус, доставая из рюкзака бутылку с лимонадом.
— Не мог решить, вот и пошел иным путем: просто провел оставшееся время каникул в покое, лежа на лужайке,— хмыкнул Поттер.— Ну, а ты как? Что там с твоими дамами для души и тела?
Малфой закинул ногу на ногу, кидая другу бутылку, к которой Джеймс тут же припал:
— Не знаю, как насчет души,— хмыкнул слизеринец,— но тело мое вполне довольно этим летом. В кое-то веки во Франции можно было узнать что-то полезное…
— И что именно? Как встречаться с двумя девчонками одновременно?
— Ну, и это в том числе,— пожал плечами Скорпиус, тоже растягиваясь на сиденье.— Еще я узнал пару прикольных заклятий, которые стоит опробовать на Филче…— Малфой гадко ухмыльнулся, вспоминая тиски для мужчин на балконе Луизы.— Еще я узнал разницу между садовыми розами и дикими… Ну, другие мелочи…
— Типа: где у девчонок чувствительные зоны и сколько можно не дышать, целуясь?— рассмеялся Поттер, довольно щурясь.
— Судя по твоему лицу, ты это точно узнал,— фыркнул Скорпиус, закидывая руки за голову и глядя в потолок.— Так вот слушай, неуч: у каждой девчонки свои… зоны…
— Проверено на практике?
— Ой, отвяжись,— лениво попросил Малфой.— Лучше расскажи, как там твой день рождения прошел?
— Кстати, где мой подарок?— спохватился Джеймс, даже приподняв голову.
— На дне сундука, потом отдам,— отмахнулся Скорпиус.
— Я хочу сейчас!
— Ничего не знаю.
— Малфой, это несправедливо, мой день рождения был еще вчера, так что поднимайся и вручай мне…
— Поттер,— Скорпиус поднял голову, положив ее на локоть и пристально глядя на чуть рассерженного друга,— справедливость — понятие абстрактное, и в данном случае она ни при чем. Кстати, если хочешь знать, справедливости вообще нет…— слизеринец повернулся обратно на спину, дернув уголком губ.
— А чего еще нет?— Джеймс тоже лег в прежнее положение.
— Мм… Нет чистого добра и чистого зла,— пожал плечами Малфой, задумавшись.— Нет бескорыстия и не эгоистичных людей. Нет свободы. Нет выбора. Нет любви…
— Позволь тогда спросить, что же есть?
— Есть все, что делает человека человеком: страсть, желание, корысть, месть, эгоизм, расчет…
— Так, стоп,— Поттер сел и посмотрел на друга.— А дружба есть?
Скорпиус пожал плечами:
— Есть, но ведь и она носит корыстный характер. Разве друзья — это не два эгоиста, которые используют друг друга в свою пользу, но со взаимного согласия?
— Ну, Малфой, после этого я бы должен встать и уйти отсюда…
— Ты узнал что-то новое?— усмехнулся Скорпиус, тоже садясь.
— О тебе — да. Потому что, уж прости, я тут с тобой сижу не ради использования тебя, это точно…
— А для чего?
— Ну…— Джеймс задумался, потирая шею.— Потому что мне с тобой весело и хорошо, с тобой есть, о чем поговорить… Потому что мне почему-то хочется тут быть…
— И хочешь мне сказать, что это не использование?— ухмыльнулся Малфой.— Ты используешь мое общество для того, чтобы тебе было хорошо, разве не так?
— Тьфу ты, Малфой, все ты перевернешь с ног на голову,— Джеймс недовольно посмотрел на друга.— Неправильно ты говоришь…
— Ну, что неправильно?
— Не знаю, но неправильно. Ты все принижаешь…
— Поттер, просто мне в детстве не надели на нос розовые очки, и я имею привычку на все смотреть реалистично,— Малфой поджал ногу и посмотрел в окно, где до сих пор шел дождь.— Вот, например… Твой отец — герой и все такое…
— Малфой, и ты туда же,— простонал гриффиндорец.
— Так вот. Уже давно всем известно, как ему жизнь испоганила одна дама из Министерства. А теперь ее сыночек — Министр Магии, а твой отец уже который год лишь командир группы мракоборцев. Где справедливость?
— Не буду тебе отвечать,— пробурчал Джеймс, нахмурившись.
— Потому что тебе нечего ответить,— фыркнул Скорпиус.— Не ежись, ты сам спросил…
— Глупый ты, Малфой!
— С чего бы это?
— С того, что видишь только плохое, а хорошее — нет.
— Уж извини, как умею, так и смотрю…
— Я знаю, что тебе подарить на Рождество...
— И что?
— Розовые очки.
Малфой фыркнул, но промолчал.