— Вот черт, а я и не подумал,— Малфой даже поморщился.— Убиться, что ли, заранее?
Парни молча дошли до класса Защиты от Темных искусств и сели за свою любимую последнюю парту. Они одновременно подняли глаза, когда у их стола возник Фауст — это не предвещало ничего хорошего.
— Как всегда год начинается с вашего наказания,— заметил профессор, сложив на груди руки.
— Почему опять?— даже без всякого протеста спросил Джеймс. Ну, не могла же Трелони доказать, что пудинг, возникший на ее очках, — дело рук приятелей. Догадаться — да, но доказать — нет! А без этого в Хогвартсе даже за кражу не наказывают, всем известно.
— Потому что вы безобразно вели себя на Прорицаниях. Как обычно,— даже с каким-то удовлетворением заключил декан.— И это видели несколько учеников, так что не стоит делать такое невинное выражение, мистер Поттер. Вечером, в классе Трансфигураций.
— Все лето только об этом и мечтал,— буркнул Поттер, доставая чернила и перо.— Кто заложил?
— Ясна пихта,— Скорпиус сощурил глаза, думая о чем-то своем.— Методом исключения можно легко установить, что в группу смерти записался Мильтон.
— С Хаффлпаффа?— усомнился Джеймс.
— Он сидел позади нас и слышал все, о чем мы говорили.
— А если это не он?— гриффиндорец уловил знакомый блеск в глазах друга.
— Я привык доверять своей интуиции,— Малфой вертел в руке палочку.— Ну, думаю, тиски для мужчин нашли для себя первую жертву…
— Слушай, может…
— Поттер,— Скорпиус сел прямо, чуть усмехаясь,— не думай об этом. Твоя задача сейчас проста — ты проиграл спор, плати.
— Черт…— вспомнил Джеймс, и широкая проказливая улыбка расползлась по его довольному лицу.
Глава 3. Маленькие открытия.
— Поттер, тебе посылка,— перед носом уже почти дремлющего на парте Джеймса упал плотный сверток. Гриффиндорец поднял глаза на Скорпиуса, который уселся рядом, лениво улыбаясь.— Биннз еще не пришел, а ты уже храпишь…
— Я разминаюсь,— ухмыльнулся Поттер, садясь почти прямо и подвигая к себе сверток, обмотанный зеленой лентой.— Это что?
— Твой подарок,— фыркнул Малфой,— сам же хныкал…
— Ну, еще бы!— Джеймс стал развязывать ленту.— Ты третий день все обещаешь, так и до шестнадцатилетия бы и зажал…
— Вот ежик неблагодарный,— слизеринец достал учебник и чернила, пока Поттер сражался с завязкой, нетерпеливо подаваясь вперед.
— Что это? Малфой, ты подарил мне книгу?— почти с омерзением спросил Джеймс, когда упаковка слетела и в его руках оказалась то ли книга, то ли толстая папка.
— Там инструкция прилагается,— со смешком проговорил Скорпиус, засовывая небольшой листок с картинками почти под самый нос друга.— Это лже-обложки…
— Лже-что?— не понял гриффиндорец, внимательно читая разъяснения.— «Наденьте обложку на учебник, произнесите заклинание, затем снимите и подождите. Через минуту обложка примет вид учебника. Все готово: наденьте ее на любую книгу, которую вам хочется изучать на уроке, и вперед! Никто не догадается!»… Класс!!!
Студенты в классе испуганно оглянулись на крик, а Джеймс им лишь мило улыбнулся, потом достал (наверное, впервые) учебник по Истории Магии и тут же стал пробовать лже-обложку.
— Спасибо, Малфой,— он одарил друга восторженной улыбкой.
Скорпиус пожал плечами.
— Я свою миссию выполнил, теперь твоя очередь…
— Это ты о хромающем со вчерашнего вечера Мильтоне?— хмыкнул Поттер, пряча подарок и принимая прежнее положение на парте.
— Нет, это я о том, что ты проиграл спор.
— А… Ну, так, я готов,— ухмыльнулся Джеймс, а потом широко зевнул.— Вот высплюсь — и буду во всеоружии.
Малфой кивнул, глядя, как в класс влетает Биннз. Призрак тут же начал шелестеть, и класс затих, чтобы хотя бы слышать преподавателя. Поттеру только этого и надо было — он почти тут же уснул, блаженно улыбаясь во сне, словно ему снилось что-то очень приятное. Ну, обнаженная Трелони, сестры в парандже, младший брат, уходящий из дома… Все-таки тяжела жизнь Поттера, с какой стороны ни посмотри…
Скорпиус ухмыльнулся своим мыслям, взял чернила, обмакнул в них обратную сторону пера и осторожно протянул руку, чтобы не разбудить друга. Джеймс поморщился от щекотки, когда Малфой медленно провел по его щеке пером и написал две немного корявые буквы «ё» и «ж». Довольный собой, слизеринец повернулся к Биннзу и сделал даже вид, что записывает лекцию, хотя сам принялся писать письмо Луизе — единственной девчонке, с которой, кажется, у него завязались длительные отношения. Удобно: она далеко, встречаются только летом, да и то — все чинно и почти прилично, ради спокойствия самой Луизы и ее папеньки. Ну, по крайней мере, она девчонка, с которой можно поболтать… Да и пригодится, в любом случае.