— Потому что иначе вы бы сидели тут вдвоем, да и вряд ли ты бы стал депрессировать в другом случае,— проницательно заметила девочка.— Что с твоей скулой?
— Ударился.
— О кулак?— усмехнулась МакЛаген.— Надеюсь, что это был не кулак Скорпиуса.
— А тебе-то какая разница?
Лиана улыбнулась:
— Потому что тогда я буду очень разочарована.
— Почему это?
— Ваша дружба, как мне всегда казалось, помогает Скорпиусу не ожесточиться…
— Лиана, мне не до твоих заумных теорий,— устало проговорил Поттер.
— Ничего заумного,— пожала она плечами.— Я знаю его с детства, знаю его семью. Он рос не в особо доброй атмосфере. Скорее — в атмосфере выживания. Ты никогда не представлял себе, что чувствуют дети тех, кого заклеймили Пожирателями?
Джеймс покачал головой, глядя на свои кроссовки.
— Внешний мир не особо приветлив к таким детям, да и в семьях атмосфера оставляет желать лучшего, уж поверь…— Лиана смотрела на парня, а он отводил глаза.— И с детства привыкшие к тому, что мир жесток, они сами становятся жестокими. И то, чего не было в их семье, в их детстве, воспринимается как чуждое, как враждебное… Но Скорпиус рядом с тобой, и это внушает надежду…
— Что ты имеешь в виду?
— Джеймс,— Лиана встала перед ним, заставляя смотреть на ее чуть улыбающееся лицо,— ты весь чужд такому человеку, как Скорпиус, но он дружит с тобой. И, как умеет, бережет вашу дружбу. И тебя…
Гриффиндорец вдруг вскочил, широко открывая глаза. Он схватил девчонку в охапку, расцеловал в обе щеки и улыбнулся:
— Лиана, ты не представляешь, как ты мне…
— И что здесь происходит?
Они оглянулись — у двери на площадку стоял Мильтон. Джеймс удивленно взглянул на Лиану, отпустил ее и почти бегом кинулся к лестнице, махнув на прощание.
Он легко нашел Малфоя: слизеринец был в каморке, где обычно экспериментировал с зельями, где они впервые пожали друг другу руки. Скорпиус сидел на столе, зажав в руке бутылку Огневиски.
Поттер закрыл за собой дверь и остановился, пытаясь привыкнуть к темноте. Потом подошел к столу и сел рядом с другом.
— Если ты думаешь, что из-за каких-то подлых слизеринцев я как-то изменюсь, ты глубоко ошибаешься,— проговорил Джеймс в темноту, ощущая Малфоя рядом.— И не надо брать на себя миссию по моей защите, я и сам могу, если мне надо, наступить на мозоль кому угодно…
Скорпиус молчал, не двигаясь, лишь перебирая пальцами по бутылке.
— Ты был прав, говоря, что дружба — это взаимное использование друг друга. По крайней мере, для тебя это так, и я даже не возражаю. Теперь я понял, как ты используешь меня…
— И как же?— глухо спросил Малфой, не шевелясь.
— Ты получаешь то, чего не было у тебя раньше…
— И что же?
Джеймс задумался, не зная, в какие слова облечь свое теперешнее понимание:
— Мечту о чем-то, чего, как ты раньше был уверен, нет. И ты пытаешься защитить эту мечту. Ну, или то, что тебе ее дает…
— Очень ясная фраза,— хмыкнул Скорпиус, протягивая другу бутылку.— Повтори, когда я буду трезвым…
— Ты меня понял,— фыркнул Джеймс, обжигая горло Огневиски.
Они помолчали, оба думая о чем-то своем.
— Зря ты, кстати, оставил в покое младшую МакЛаген.
— Что?
— Она в тебя влюблена.
— Поттер…— почти с угрозой произнес Малфой, доставая палочку и зажигая ее, чтобы видеть друга.
— Ну, это мое скромное мнение,— пожал плечами Джеймс, едва заметно улыбаясь.
— И с чего бы такие выводы?
— Ну, не думаю, что в четырнадцать лет можно досконально изучить человека просто из любопытства. Она тебя изучает давно, наблюдает, размышляет…
— То есть ты хочешь сказать, что я объект ее очередной теории?
— Нет, Малфой, ты объект ее первой любви,— Джеймс отдал бутылку другу и ухмыльнулся.— Думаю, не одну долгую ночь она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала о том, почему ты такой, какой есть, и почему же она в тебя влюбилась…
— Поттер, мне кажется, тебя слишком сильно долбанули сегодня,— Малфой дернул уголком губ.— И в тебе проснулся дар распознавать влюбленных девчонок… Ну, или третий глаз, на радость Трелони, открылся…
— Малфой, я, кстати, серьезно.
— Поттер, в пятнадцать лет нельзя серьезно говорить о подобных вещах.
— А в четырнадцать нельзя досконально знать человека и легко объяснять все его поступки. Нельзя в любом случае, кроме одного. Говорю тебе, МакЛаген в тебя влюблена!— настаивал на своем Джеймс.
— А мне-то что с этого?
— Малфой, в пятнадцать лет нельзя спокойно относиться к подобным вещам…
— Ну, я в восторге, и что?
— Ну, то, что минут пятнадцать назад я расстроил ее свидание с Мильтоном,— ухмыльнулся Поттер, глядя, как вытягивается лицо Скорпиуса.