— Не знаю…
— Вот и я не знаю. Так что подойди и спроси. Ну, или действуй привычным способом.
— Каким это?
— Хватай и целуй. А потом — по обстоятельствам.
— Ты дурак, что ли?
— Сейчас этот котел окажется на твоей голове, Поттер, договоришься.
— Если я буду на нее бросаться, то она точно не посмотрит в мою сторону.
— Поттер…
— Что?
— Ты влюбился.
— Чего?
— Ничего. Втюрился ты, и не смотри на меня так, будто у меня три головы, и все три разные.
— С чего ты взял?
— Что у меня три головы?
— Нет, что они разные!
— Поттер, Малфой, вы заткнетесь или вас оглушить?
— Графф, отвали, мы обсуждаем острую сердечную недостаточность у Поттера.
— Острую что?
— Стыдно, Графф, не знать. Так что после занятий бегом в библиотеку, напиши пару трактатов, потом отчитаешься.
— Малфой, ты…
— Подумай хорошенько прежде, чем сказать, если не хочешь, чтобы этот котел оказался на твоей голове, а не на макушке Поттера.
— Слушайте, я вам не мешаю?
— Нет, Поттер, ты как раз вовремя, чтобы увидеть, как у одного из твоих соратников по спальне язык вывалится в котел.
— Мальчики, мальчики, тише, уже скоро колокол, постарайтесь сосредоточиться.
— Да, профессор Слизнорт.
— Еще бы поклон отвесил до пола…
— Отвяжись, Малфой.
— Слушайте, вам не надоело?
— Поттер, ты следишь за своим котлом?
— А надо?
— …Уже нет. Томас очень идет этот зеленый цвет волос…
*
Скорпиус вошел в гостиную, чуть не насвистывая себе под нос. Настроение было отличное — Поттер веселил его уже который день, занятия не напрягали (до экзаменов, как говорит лохматый, как на «Чистомете» первого поколения до Африки). В общем, быть шестикурсником ему нравилось.
— О, Скорпиус, мы тебя как раз искали.
Он поднял бровь, удивленно посмотрев на окруживших его девчонок с разных курсов. С чего бы это он стал таким популярным? Все начитались «Магии любви»? Вчера он видел этот журнал у какой-то третьекурсницы, которая широко ему улыбнулась, сворачивая свою прессу в трубочку и выкидывая в пылавший камин. Малфой даже улыбнулся ей в ответ за тот правильный поступок.
— Чем я заслужил такую честь?— он сложил на груди руки и огляделся: в гостиной не было ни одного представителя мужского пола, только девчонки, все смотревшие в этот момент на него. Так-так, что это тут замышляется? Или слизеринки убили и сожгли уже всех слизеринцев, и теперь дело дошло до него?
— Скорпиус, ты же хорошо разбираешься в женской красоте?— Хелена выступила вперед, словно предводительствуя в этой группе. Кстати, а где Забини? Или дело замышлялось без нее?
— Смотря для чего вам это нужно,— ухмыльнулся парень, пытаясь понять, что же тут происходит. Делят яблоко раздора? Как-то греческая тетка, гостившая в их доме, рассказывала о Троянской войне, причиной которой стало яблоко. Малфой не помнил точно, что произошло, но там точно были замешаны женщины.
— Мы решили устроить конкурс «Ведьма Слизерина»,— радостно возвестила Селеста Гойл, стоявшая рядом с Эмили и Пармой.
— Вау!— наигранно весело, чтобы всем присутствующим был заметен сарказм, проговорил Скорпиус.— А я тут при чем? Или у вас нет лучшего кандидата на это почетное звание?
— Нет, мы хотим, чтобы ты был в жюри,— Мария Фоссет, староста школы, решила взять все на себя.— Двоих судей мы уже нашли, ты будешь третьим…
— А что мне за это будет?— Малфой даже расслабился, усмехаясь: только слизеринки могли устроить себе такую радость. Точно начитались каких-нибудь девчачьих журналов или глупого издания «Саламандер».
— Приятный вечер с бутылкой сливочного пива, когда перед тобой будут прохаживаться и блистать интеллектом лучшие представительницы нашего факультета,— заметила Мария, и девчонки, обступившие его плотным кольцом, закивали.
Малфой сделал вид, что раздумывает, потом широко улыбнулся:
— Я соглашусь, если…
— Я так и знала,— выдохнула Парма, скорчив рожицу.— Малфой не может без условий для себя!
— Дай ему сказать,— попросила Мария.— Что ты хочешь?
— Вечер с победительницей,— ухмыльнулся Скорпиус, вызывая общий вздох у слизеринок.
— А с чего ты решил, что мы согласимся на это?— староста сощурила глаза, глядя на парня.
— Потому что, как я понимаю, к вам не выстраивается очередь из желающих быть в жюри и потом попасть в опалу у половины девчонок факультета, когда победит одна, а двадцать одна проиграет,— дернул уголком губ Малфой.— Думаю, все сбежали от вас, чтобы иметь возможность просто наслаждаться зрелищем и не нести за это ответственности. Ну, и вашего гнева не испытать… Остался я, так ведь? Ну, и еще двое, о которых вы говорили…