Он прошел к своей кровати и увидел письмо на подушке. Распечатал и улыбнулся родным буквам.
«Здравствуй, дорогой Джеймс. Ты уехал лишь вчера утром, а мне кажется, что очень давно. Без тебя дома очень-очень пусто и грустно. Не знаю, что тебе написать. Ты забыл палочку, я ее нашла, и папа тебе ее отправил. Ты, наверное, получил ее еще в поезде? Надеюсь, что сова прилетела раньше, чем ты встретился с Малфоем, ведь иначе ты бы был беззащитен перед его волшебством. Но ведь там есть Роза. Ты ее в обиду не давай. И не грусти. Знай: ты самый добрый и самый лучший брат на свете. Все, что ты делаешь, ты делаешь потому, что ты хороший. Целую, Лили».
Мальчик отложил письмо и откинулся на подушку, глядя на полог кровати.
Малфой, Роза. Лили.
— Эй, Джеймс…
Он сел — у двери стояла Роза с чуть виноватым лицом.
— Я получил письмо от Лили,— сказал он, чуть улыбнувшись.— Наверное, она единственная, кто еще верит в меня…
— Я тоже верю в тебя,— упрямо произнесла кузина, делая шаг вперед.— Не злись, я хотела, как лучше…
— Я знаю,— кивнул он.— Прости, что накричал…
Роза уверенно улыбнулась и села рядом с ним на кровати:
— Я записала тебя в Дуэльный клуб.
— Спасибо.
— Не делай больше так.
— Как?
— Так, чтобы мы могли поссориться. Все-таки мы же семья и не должны…
— Посмотрим,— хмыкнул Джеймс, толкая Розу плечом.— Я может и не захочу быть с тобой одной семьей, если ты решишь выйти замуж за Ченга…
— Джим!
Они вместе рассмеялись.
Глава 4. Суббота.
Первая неделя, если не считать вечера с Малфоем и Фаустом, была довольно удачной и пролетела совершенно незаметно, что не могло не радовать Джеймса. Он пока не потерял ни одного факультетского балла (правда, и не набрал ни одного, но у него еще было полно времени для этого), не получил ни одного наказания (кроме первого) и ни разу пока не столкнулся в школьных коридорах с Филчем и его кошачьим скелетом.
Но примерно себя вести так долго было выше всякого терпения, и в пятницу, придя на Травологию, он четко осознал, что если так продолжится и дальше, то он сойдет с ума. Или перестанет узнавать себя в зеркале, что еще не лучше.
Невилл раздал всем мохнатые наушники, и Графф тут же поделился информацией, что сегодня, видимо, они будут изучать мандрагор. Джеймсу было совершенно наплевать на то, что они там будут сегодня изучать, — он думал о своем невообразимо примерном поведении и о вечерней тренировке, на которую обязательно стоит попасть. Значит, сегодня рисковать свободными вечерними часами он не мог. А завтра первое собрание Дуэльного клуба…
Значит: либо сделать что-то такое, о чем уж точно никто не узнает, по крайней мере, в ближайшие дни. Или же продолжать играть роль пай-мальчика, но вот этого не хотелось больше всего…
— Итак, встаньте у подносов с землей,— попросил профессор Лонгботтом, надевая защитные перчатки и подходя к большому и длинному горшку с торчащими из него зелеными листьями. Опять что-то пересаживать?— Сегодня мы начинаем проходить мандрагор. Каждый из вас должен будет вырастить свою, ухаживать за ней и фиксировать все изменения … Но сначала о мандрагоре…
Руки Граффа и Пуарэ с Рейвенкло взметнулись почти одновременно и чуть не снесли с ног Эмму Томас, которой, как обычно, посчастливилось оказаться в центре событий. Джеймс хмыкнул: обычно Томас старалась сесть подальше от него, чтобы ей в очередной раз не досталось от сокурсника, но, видимо, это судьба, раз даже в пяти рядах от Джеймса она оказалась на линии атаки.
— Итак, мистер Графф, мы вас слушаем…
Джеймс же после этих слов наоборот перестал слушать: Ричард всегда говорил слишком много и слишком умно, чтобы уделять его болтовне столько внимания сразу. Он думал о своей метле, которую сегодня перед обедом достал из-под кровати и отполировал, о тренировке, где, наконец-то, можно будет развеяться от постоянной учебы и книжек. А еще о том, что Мари-Виктуар очень шли голубые ленты, которыми она сегодня завязала волосы. Во время обеда Джеймс раза три ронял кубок с соком, потому что глядел на стол Рейвенкло.
Правда, не он один заметил ленты кузины. Крис Вуд не только заметил, но и комплимент ей сделал, отчего Джеймсу тут же захотелось ударить капитана чем-нибудь потяжелее. Ну, или, если без ущерба для команды, облить кефиром.
— Джеймс!
— Да?— мальчик сделал честные глаза, когда Невилл привлек к себе его внимание. Весь класс уже надел наушники, и ждали лишь его. Зачем маскарад?
— Наушники, иначе мандрагора тебя оглушит своим криком,— терпеливо пояснил профессор Лонгботтом, надевая свои.
Оглушит криком? Только оглушит? Джеймс даже заинтересовался: наверное, впервые на уроке Травологии. Он следил за тем, как стоящий рядом Клод Вейн выдергивает из общего горшка растение: батюшки, Мерлиновы трусы, как любит говорить дядя Рон. Это же не корни, это мордашка Альбуса, когда его тошнит!