— Сюда, кладите на кровать,— голос мадам Помфри отвлек Джеймса от его собственных страданий. Кого это там принесли? А, черт, сейчас, наверное, уже суббота, квиддич…— Кажется, у него сломана рука…
— Он уже пять минут без сознания,— обеспокоенный голос Слизнорта дал понять, что травмирован кто-то из слизеринцев.
— Ничего, сейчас все сделаем,— заботливо отозвалась целительница. Послышался шорох задвигаемой занавески.
— Нужно сообщить мистеру Малфою,— пробормотал Слизнорт, и Джеймс чуть не подпрыгнул. Малфой?! Кто-то чуть не пришиб Малфоя?!
Кто посмел?! Это его, Джеймса, привилегия!
— Лежите спокойно, мистер Малфой…
Джеймс хотел бы разглядеть хоть что-нибудь сквозь занавеску, но у него не было шансов. Он лежал и слушал, как мадам Помфри поит слизеринца Костеростом (ну, хоть не одному Джеймсу теперь будет так больно), как уходит в свой кабинет.
— Эй, Малфой!
— Чего тебе?— голос слизеринца был приглушенным и даже слабым. Наверное, иголки уже бродили по его телу.
— Мордашку-то не попортили? А то ведь мне придется премию выписывать тому, кто это сделал,— усмехнулся гриффиндорец, пытаясь не замечать все усиливающейся боли.
— Отвали, Поттер, или я тебе что-то попорчу…
Джеймс хмыкнул.
— Что за разговоры?— в помещении появилась мадам Помфри. Она отдернула занавеску у кровати Джеймса и всучила ему колбу с новым зельем:
— Выпейте.
— Что это?— с подозрением спросил мальчик.
— Без разговоров.
Кажется, Малфою досталась такая же пакость. Джеймс обреченно вздохнул и залпом опорожнил колбочку. Через пару мгновений веки его стали слипаться, и он понял, что их предательски усыпили.
*
Скорпиус просыпался медленно, чувствуя давящую боль в затылке. Наверное, это из-за снотворного зелья, которым его напоила Помфри. Интересно, сколько сейчас времени?
Свет в больничном крыле был приглушен, ни одного постороннего звука. Малфой попробовал подвигать рукой: жутко больно, но, слава Мерлину, иголок больше не чувствовалось.
На тумбочке у кровати лежали письмо и записка. Мальчик потянулся и развернул записку: «Скорпиус, поправляйся! Мы выиграли! Диксон поймал снитч, пока хаффлпаффка мучилась животом и не смотрела по сторонам. Тобиас».
Письмо было от родителей: «Скорпиус, мы очень рады, что ты пострадал не сильно. Отец поздравляет тебя с зачислением в команду. Я надеюсь, что ты не будешь попадать в больницу после каждой игры. Если что-то нужно, напиши, мы сейчас в Швейцарии по делам. Поправляйся. Обязательно напиши, как ты себя чувствуешь. Мама».
Чувствую я себя паршиво, мама, но не писать же вам об этом в Швейцарию…
Скорпиус откинулся на подушке, глядя в потолок. Сон прошел, а больная голова и ноющая рука остались. А еще остался вопрос: кто? Хотя, скорее всего, все-таки Забини…
Он давно понял, что мысли способны материализоваться, но не с такой же скоростью! Занавеска тихо отошла в сторону, пропуская кого-то невидимого. Потом у кровати нарисовалась Присцилла — с красными от слез глазами и виноватым лицом. В руках она держала мантию-невидимку — из тех, что большими тиражами лепили Уизли в своем магазинчике приколов.
— Прости,— прошептала она, подходя к кровати.— Я не думала, что ты… Я просто хотела, чтобы ты пропустил мяч…
— Сколько времени?
— Что?
— Сколько сейчас времени, спрашиваю…
— Половина одиннадцатого вечера.
Малфой кивнул.
— Скорпиус, ну, прости…
— Когда кидала в меня заклятием, думала хоть немного?— спросил мальчик, безжалостно глядя на Забини.— Ты, кстати, могла свой же факультет подвести…
— Я не хотела!— прошипела Присцилла, тут же начиная сердиться.— Я думала, ты пропустишь один мяч, и я тебя расколдую!
— Не уверен, что ты умеешь думать,— холодно заметил Скорпиус, глядя в потолок. Девочка топнула ногой, развернулась и вылетела прочь, совершенно не заботясь о том, что ее могли услышать.
Тишина давила на виски не хуже боли. Скорпиус уже подумал, что стоит позвать Помфри и попросить еще зелья, но тут опять раздались шаги. Кого на этот раз принесло?
— Джеймс… Ты спишь?
Ширма отошла в сторону, и перед взглядом слизеринца предстала чуть испуганная Роза Уизли.
— Ой!— она подпрыгнула, выпустила занавеску и поспешила к другой кровати. Даже не извинилась… Воспитанием у Уизли явно не особо занимаются…
Очевидно, Поттер спал, потому что Скорпиус так и не услышал голосов. Он смотрел в потолок, пока глаза его не закрылись. Во сне домовики опять летали на метлах, а отец вколачивал гвозди в памятник Гарри Поттеру… А он сам шел по темной дороге, зная, что впереди лишь туман, скрывающий пропасть.