— Ох, не скажите, не скажите, — лукаво посмотрел на нее отставной чиновник. — Мата Хари тоже была танцовщицей…
— Это когда было, — махнула рукой Ника, очень не любившая, когда её сравнивали со звездами прошлого, особенно — усопшими не по своей воле. — Да и история там темная, как вода во облацех… то ли было, то нет, то ли дождик, то ли снег…
— Да и бог бы с ней, с историей, — поспешил послушно согласиться сосед. — То, что было — уже прошло, и нет смысла об этом вспоминать, если такие воспоминания не приносят положительных эмоций. Мне вот положительные эмоции приносит общение с вами, а еще большие — лицезрение вашего искусства танца. Может быть, намекнете по дружбе, где вы в ближайшее время собираетесь осчастливить публику? Увы, в газетках, если такое и мелькало, то доверия моего эти объявления, ну, никак не вызывали…
Наконец-то официантка принесла заказанное, причем — все сразу: и кефир с булочкой отставнику, и яичницу с остальными закусками Нике. На какое-то время разговор прервался, и блондинка, и бывший чиновник с удовольствием приступили к трапезе, чтобы через несколько минут все-таки вернуться к прерванной теме.
— Должна вас огорчить, Никандр Савелич, — округлила глазки Ника, аккуратно вытирая салфеточкой губки. — В ближайшее время я выступать не буду, увы… открылись совершенно неожиданно личные, семейные дела, в связи с которыми я вынуждена уехать из Столицы на недельку, хотя, может быть, и меньше, не от меня это зависит…
— Надеюсь, ничего серьезного или, не дай бог, трагического не случилось? — искренне посочувствовал блондинке сосед.
— Нет-нет, конечно, ничего такого страшного, — утешила готового разволноваться пенсионера Ника. — Просто из города, по телефону или телеграфу такие дела не решаются, необходимо личное присутствие… Да, кстати, о поездке — вы ведь не пользуетесь своей машиной, Никандр Савелич?
Отставной чиновник когда-то давно, едва ли не в самом начале их шапочного знакомства, не раз и не два сетовал, что у него простаивает автомобиль, подаренный то ли признательными сослуживцами, то ли благодарным государством в знак высокой оценки его заслуг и в связи с отставкой по возрасту. Еще тогда блондинка сообразила, что её сосед, при всей его любви к кефиру и откровенным танцам, исполняемым Никой, не так-то прост, и, как минимум, перед выходом на пенсию командовал серьезным департаментом, а то и несколькими, в сферах достаточно высоких, чтобы получать такие дорогие подарки…
— Да как стояла, так и стоит в гараже, на Витязей, — сокрушенно покачал головой Никандр Савельевич. — Раз в месяц обычно выгуливаю её от гаража до дома и обратно, чтобы не заржавела окончательно, я ведь больше пешком люблю, или на автобусе, чем вот так — сам за рулем-то.
«Вот никогда еще не встречала таких странностей у людей, — подумала Ника, слушая пространные разглагольствования старичка. — Автомобиль ему не в радость, лучше пихаться с народом в автобусе или метро, наверное, ему и в самом деле общения просто не хватает катастрофически…»
— … вот как иные за машину держатся, — продолжал отставной чиновник, как бы, развивая не высказанные мысли блондинки. — Будто за мамку родную, а я вот что вам, уважаемая Ника, скажу по сути: ездит автомобиль по городу, за рулем у него профессионал-водитель, так этот профессионал работает, а если, к примеру, я поеду — что ж это, уже и отдыхаю, получается? Так что никакого удовольствия мне эта езда не доставляет, поверьте, одна нервотрепка и бесцельные расходы на бензин…
— А не одолжите ли вы мне своего мучителя на недельку, Никандр Савелич? — обольстительно улыбнулась Ника, по опыту зная, как сложно мужчинам любого возраста устоять перед её соблазнительной, много чего интересного обещающей улыбкой. — А я в обмен, сразу по возвращении, вас приглашу на ближайшее свое выступление…
— Да что вы, помилуйте, — как-то слишком искренне смутился старичок. — Да я и так, без всяких условий… просто вам услужить, с полным, собственно, удовольствием… вы ведь знаете эти кооперативные гаражи на Витязей? Вот вам ключи, зачем их таскаю в кармане, кто бы мне рассказал… забирайте и пользуйтесь, сколько вам надо, хоть недельку, хоть постоянно…
Старичок, покопавшись в кармане своего легкого демисезонного пальтеца, из отличнейшего, впрочем, кашемира, Ника в этом толк знала, выложил на столик массивную, тяжеленную даже на вид связку самых разнообразных ключей и принялся снимать с большого кольца один за другим позвякивающие плоские кусочки металла, приговаривая: