Таня, к моему удивлению, готова в путь. И такси не задержалось, через два часа заходим на великую стройку. Дом практически переделан: добавлен третий этаж, на котором размещена под стеклянной крышей оранжерея. Мне говорили, что так нельзя, но Данька поддержал: любую сумасшедшую идею можно воплотить. Еще идут отделочные работы: растения пока не привезли и мебель изготавливают. Готова только летняя беседка, где и устраиваемся после осмотра владений. Как раз прибыл Тимка с кандидаткой:
— Тея, — представилась нескладная, рыжая девочка, усыпанная веснушками. На первый взгляд некрасивая, длинная — выше меня, скулы острые, нос заостренный. Глаза…, а глаза затягивают. Тёмно-синие, как вода в омуте.
— Дэн. Тима сказал, ты пишешь стихи, непохожие на других поэтов. Почитаешь?
— Сам читай, — протянула мне тетрадку. Толстая, даже обложка исписана. Я так понимаю, это не единственная. Посмотрим, что тут.
Мда, всё так мрачно. Но это еще ничего, а вот следующее действительно взрыв мозга:
— А ты можешь писать на конкретно заданную тему? — спрашиваю Тею. — Можно в таком стиле.
— Давай тему, — безразлично соглашается.
— Что-нибудь о мире. Про опасность ядерной войны, допустим.
Тея присев у края стола практически без размышлений набрасывает текст на обратной стороне рекламного листка.
— Вот. — Протягивает мне:
Некоторое время размышляю, можно ли положить это на музыку. А почему бы и нет?
— Давай сделаем так, — предлагаю Тее, — я возьму тетрадку, почитаю дома. Попробуем с ребятами подобрать музыку. Если что получится, пригласим тебя в качестве автора текстов. Идёт?
— А ничего, что я не вполне здоровая? — с некоторым вызовом спрашивает Тея.
— Как там врачи шутят: нет здоровых людей, есть необследованные. На вид ты неплохо выглядишь.
— У меня шизофрения! Я на учете у психиатра!
Тимка закатывает вверх глаза, что может означать или: «я же говорил», или «врёт, характер такой»!
— Тогда ты нам точно подходишь! — улыбаюсь ей. — Гении они все больные на голову, мне бы еще композитора такого!
Окончив кастинг, увожу Таню на третий этаж, под предлогом необходимости посоветоваться. На самом деле больше негде уединиться. После долгой и упорной борьбы уже почти достиг заветной цели. Одна ладонь обрела пристанище на остроконечной упругой грудке, вторая почти проникла под трусики…
— Тебе во сколько нужно быть? Нам три часа еще добираться, — Таня вернула меня в реальность. Облом-с… Пора ехать, такси ждет, оплатил до 16.00. Как раз впритык доедем.
Завезли Тимку с рыжей бестией в интернат. Чуть не опоздал, к дежурному подбегаю запыхавшись:
— Мне в 206 кабинет. По телефону вызвали, Серебряков фамилия.
Хмурый лейтенант снял данные с браслета. Сунул в руки пропуск и махнул рукой в сторону лестницы:
— Второй этаж, налево.
Кроме номеров на дверях ничего не написано. Кому надо — знают. Постучав в нужную, прислушиваюсь. Так и не услышав ничего открываю. Попадаю в небольшую приемную, довольно скромную. Три хлипких стула у стены, две оббитые дерматином двери даже без номеров. Вот и вся обстановка. Одна из дверей открылась, выглянула круглая, коротко остриженная голова:
— Серебряков? Опаздываешь! Входи.
Кабинет внутри тоже не блещет. Два стула, стол и закрытый ноутбук на нем. Хозяин кабинета — широкоплечий, похожий на борца, мужчина в обычных брюках и рубашке навыпуск. Жестом предложил мне садиться:
— Юрий Андреевич сообщил мне, что у тебя есть информация по интересующему нас делу.
— Кто такой Юрий Андреевич и по какому делу? — изображаю растерянность. Пусть выражается яснее, мало ли какие дела у них.