— Что? Ты что, дурак? — это мне адресовано.
— А ты разве возражаешь? Ну пару лет у тебя есть подумать, — улыбаюсь я. Что мне остается делать.
— Ты бабник, хвастун и самоуверенный тип! Но я обещаю подумать! — несколько неожиданно завершает Таня.
— А ты уже готова? Мы тут с папой еще не договорили немного, — намеренно опускаю местоимение «твоим». Павел вздохнув, поднимает глаза к потолку. Обложили!
— У вас пять минут! Потом я раздеваюсь! — Таня закрыла дверь за собой, к счастью, не дав мне схохмить: «раздевайся я сейчас подойду». На этом бы разговор с папой и закончился.
Молчу, потерял нить разговора. Насколько помню, я увел его не туда, не получится из меня дипломат. Павел решил мне помочь:
— Денис, я ничего не имею против тебя. Но действительно не представляю, что могу сделать. Я читал то, что там было, но я ни разу не физик и понять даже приблизительно ничего не смог. Моя задача была восстановить поврежденную информацию, я с ней справился. А сохранять для себя то, в чем я не разбираюсь, смысла не было.
Звучит правдоподобно, возможно так оно и есть, а Гриша ошибается в его отношении. Аргументов у меня больше нет, угрожать шантажом я не стану. На его месте я бы ни за что не доверился незнакомому пацану. Встаю, иду к выходу. Уже за дверью поворачиваюсь:
— Предложение остается в силе, пока. О миллионе.
Глава 14
Поднимаю воротник повыше, ветер холодный. Сколько они целоваться будут? Стою у самолета, чуть в стороне, жду, пока официальные лица рассядутся по машинам и уедут. Тогда остальные выйдут из самолета. Еле уговорил крестного взять меня на лётное поле. Он вообще предлагал у гостиницы ждать. Но я-то понимаю, как Санчесу будет приятно, если я его встречу у трапа!
— Денис! — дядя Юра зовет. Стоят у машины с отцом Санчеса. Подхожу быстрым шагом:
— Буенос диас, дон Фредерик!
— Здравствуй, путешественник! Какие невероятные совпадения бывают! Извини, что не смогу с тобой пообщаться, визит расписан поминутно. Приезжай в гости на каникулах.
— Спасибо за приглашение, обязательно приеду. Если отпустят, — посмотрел на крестного. Тот улыбается.
— Надеюсь, что я не пожалею, отпуская сыновей под твою ответственность? — теперь уже строго смотрит дон Фредерик.
— Жалеть о чём-то прошедшем глупо, нужно делать из него выводы и идти дальше, — перефразировал я китайскую пословицу, — всё будет хорошо, не волнуйтесь, дон Фредерик!
Пришлось выслушать еще ряд наставлений, после чего меня, наконец, отпускают. И только когда машины трогаются, и телевизионщики сворачиваются, выходят из самолета остальные. Принимаю в объятия сошедшего с трапа Санчеса, потом прижимаю безучастного Сальваторе. Как по мне, он не изменился, хотя Санчо говорит, что ему стало намного хуже.
— Сальваторе, братишка, помнишь меня? Не боялся лететь?
— Он наоборот любит летать, — Санчо радостно возбужден, — отец только поэтому и согласился — для Сальваторе любая встряска полезна.
— Это не я, мой крестный убедил его. Они ведь знакомы по Австралии. Побежали, а то без нас уедут!
Автобус подвозит к международному терминалу, дальше нас Красавин проводит через контроль. Но отпечатки все равно снимают у всех.
— Давайте ребята, развлекайтесь, — отпускает Красавин, — только не так как с принцесской. Да и, кстати, в Испании обращение «дон» используется в простонародье или среди хорошо знакомых, а в данном случае…
— Мы с доном Фредериком хорошие знакомые, — прерываю нотацию. Не нравится мне чем-то этот церемониймейстер. Строит из себя важную шишку.
— С какой принцесской? — расспрашивает Санчо по пути к такси.
— Дочь председателя Лиу. Могу познакомить, она у меня в друзьях. Только редко заходит.
Таксистов много, но первый выбранный заломил слишком много. 300 баксов в центр это беспредел! Подхожу к седому пожилому мужчине на Ладе «Калина». Древность, наверное, впервые увидел такую.
— Здравствуйте. Нам на Вернадского, сколько возьмете?
— Три тысячи ребята, только если «эти» спросят, — кивнул на конкурентов, — говорите восемь взял.
Его конкурентов я просто пошлю, если спросят. Грузимся в машину, довольно тесная. Багажа нет, у Санчо только небольшая спортивная сумка. Сели все сзади. Я пытаюсь растормошить Сальваторе. Нет, не реагирует, но в окно смотрит с интересом. У них снега нет.
— Санчес, еще раз говорю — я не верю в этого хваленого врача. Это чтобы не было напрасных надежд, — предупреждаю друга.
— Дэни, не заморачивайся, мы не расстроимся. Не получится — Сальваторе все равно полезна встряска, — успокаивает меня Санчо.