— И ими тоже, хотя это не единственная причина. А в сегодняшних событиях и доля вашей вины, — не собираюсь с ним миндальничать.
— Моей? — изумился Велесов.
— А кто меня к Ксу приставил? Если бы не она, то ничего бы и не было.
— Всё в мире взаимосвязано, если бы не твой отец, то и тебя бы не было и…, - Велесов запнулся, — короче, я тебя слушаю.
— У меня есть серьезные основания предполагать, что я знаю нужные компоненты для холодного синтеза. Готов их назвать, но с условием, что отец будет пусть не единственным, но автором изобретения. В таком случае я даже готов отсидеть за убийство!
— Смею предположить, что ты и раньше их знал, — это прозвучало как утверждение. — Вопрос не совсем в моей компетенции, поэтому сразу дать гарантии не могу. Сидеть ты, конечно, не будешь, дело уже улажено. Выплатишь семье погибшего компенсацию — пятьдесят миллионов рублей и всё. А завтра полетишь в Снежинск и там расскажешь всё что знаешь. Здесь никому ни слова, и мне в том числе. Я все равно в этом не разбираюсь. Полетишь один, то есть с охраной. Да, мои ребята побудут до утра с тобой в доме. Просто, чтобы никто тебя не похитил.
Ага, гарантий не дали, а под арест уже взяли! Я еще потрепыхаюсь!
— Пусть будут, но завтра я не могу. Санчес послезавтра только улетает. К тому же, я назову компоненты, только когда мне дадут гарантии.
— Назовешь без всяких гарантий! — жестко давит Велесов, — во-первых, пока нет результата — говорить не о чем. Во-вторых, с тобой по любому нужно будет договариваться. Это буду делать не я, но, скорее всего, твоё требование примут. Устранить тебя не получится, а шум, который ты сможешь поднять, никому не нужен. Так что или согласятся, или откупятся. А визит испанцев сократили, и завтра они улетают.
— Почему? Что-то не так? — встревожился я за крестного.
— Нет, у них самолет в Мадриде разбился сегодня днем, объявлен траур, поэтому развлекательную часть визита отменили. Всё? Возражения еще есть?
— Возражений нет, есть предупреждение. Для тех, кто уполномочен решать. Как вы знаете, у меня обширные знакомства, включая детей президентов и министров. Так что, если что пойдет не так, будет не просто шум, а ураган!
— Вот только угрожать не нужно, — скривился Велесов, — это неэффективно. Там где на кону стоят большие деньги никаких скандалов не боятся. В крайнем случае, ради спокойствия могут и «уронить» самолет со всеми пассажирами на обратном маршруте из Челябинска. Это я к тому, чтобы ты не наглел. Всегда можно договориться, найти взаимоустраивающий компромисс. Мой номер у тебя сохранился? Если что пойдет не так, позвонишь. Что бы ты там себе ни думал обо мне, я к тебе хорошо отношусь. Ты на мать очень похож. И внешне и характером.
Ну вот, а я думал на девочку уже не похожу внешне! Усики давно пробиваются, пора бриться начинать. Хотя я понял, о чём он. Ну что же, слова сказаны — обратной дороги нет.
\
Глава 15
Боль всё усиливается, три часа как легли спать, а я так и не уснул. Правый бок горит огнём, меня это начинает тревожить. Неужто печень пострадала? Не нужно было в парилку ходить, это после неё стало сильно болеть. И в туалет придавило, поднимаюсь и…, скорчившись от боли, замираю сидя. Как будто мне воткнули нож в бок. Содержимое желудка чуть не вывернулось из меня, с трудом удержал. На соседней кровати спят Санчо и Сальваторе, не хочу их будить. С трудом дотягиваюсь до нетфона и нажимаю на вызов Даньке. Надеюсь, сообразит прийти — говорить я не в состоянии, зубы сжаты от боли. Через пару минут слышу шаги — Данил заходит:
— Что случилось? — спрашивает шепотом.
— Плохо…, - смог прошипеть сквозь зубы, — мне отлить надо, а встать не могу.
Данька попытался помочь мне подняться — кинжал внутри провернулся, и я не удержался от вскрика. Хорошо хоть не обмочился. Но, похоже, всех разбудил.
Вокруг меня завертелось. Кира позвонила сначала отцу, потом поняв по моему виду, что скорая может и не успеть, набрала с моего нетфона Велесова. Тот сказал, что пришлет вертолет. У кого-то из девчонок нашлись таблетки, сомневаюсь, чтобы они мне помогли, но три штуки проглотил. Данька сообразил принести ведро, я наконец облегчился. Таня вытирает салфеткой холодный пот, выступающий у меня на лице. Тошнит и жутко болит. Это мне наказание за то, что так равнодушно воспринял смерть человека. Вот сдохну тоже, там встретимся. Прошу у Киры телефон и записываю ей в заметки два слова.