Авария
В 9 прозвонил телефон. Дон едва успел продрать глаза, но звонок прекратился прежде, чем он протянул руку. Экран высвечивал: «Работа». И вот те раз, подумал Дон, неужели очередной заказ? С момента прошлого не прошло и суток. Дон подрабатывал «кулинаром по вызову» в бальной школе неподалеку. Работка в целом непыльная, интересная, если ты, конечно, любишь готовить. Дон любил и любил страстно. Была одна проблема: готовить приходилось всегда много - на тренеров, на выступающих, на жюри, - и, пускай все расходы покрывало руководство, мозг кипел от количества всего. Правда, большие концерты приходились редко, в противном случае Дон давно бы слетел с катушек. Вчера вот было большое представление. Были костюмы, был свет, была музыка, много народу и запахи. Но это вчера, а сегодня что? Тренировка? Разговаривать по утрам категорически не хотелось, поэтому Дон набрал короткое сообщение, из ряда тех, которые говорят красноречивее тысячи слов. Начальник бальной школы был хорошим другом Дона, и такую вольность парень мог себе позволить. В этот раз Дон с еще большим трудом поднялся. В последнее время его мучила ужасная бессонница, и заснуть он мог только под утро, но и тогда спал часа два от силы, а порой не спал вообще. Его мучили жуткие кошмары, в которых он то и дело возвращался в лето семьдесят третьего, когда ему только исполнилось двадцать. Стечение обстоятельств, не более: мальчишка умер от не... ударов металлическим совком по голове. - Черт побери, - воскликнул вслух Дон, - это было почти тридцать лет назад! Какого хера?! На завтрак он как обычно не съел ничего. Дон конкретно завис у шкафа с одеждой. Весь его прикид, в котором он выходил каждый день из дома, давно пропах потом, но выбрать что-то новое было для парня большой проблемой. Шкаф был заполнен всяким рваньем, но как выбрать из этого что-то конкретное? Дон схватил какую-то рубашку и брюки, даже не посмотрев на цвет, и быстро надел. Пуговица еле застегнулась на пузе, и черт бы с ней, если б так сильно не жало в подмышках. Дон успокаивал себя тем, что это только ему так кажется, что одежда ему в самый раз, а вообразил он себе тут всякое потому только, что не спал нормально уже почти месяц. Смена одежды всегда была для Дона той еще иглой в заднице, но без нормального сна она превратилась в самое настоящее бревно. Парень еще какое-то время походил по квартире, вспоминая, что он мог забыть и все время закидывая в сумку что-то новое. Уже в дверях он не выдержал, захлопнул дверь и кинулся переодеваться в грязное. - Ну, ничего. Зато удобно. Клятвенно обещаю постирать все сегодня же! Если бы к голове Дона сейчас приставили пистолет и какой-нибудь полоумный сказал бы ему, что оттого, говорит ли он правду или нет, зависит его жизнь, Дон бы не спешил давать таких сложных обещаний. Он бы ограничился простым «когда-нибудь». Старая колымага Дона стояла на привычном месте, только он ее сначала даже не заметил. Взгляд ходил куда-то из стороны в сторону и ни на чем не мог сфокусироваться. Дон запрыгнул на сиденье водителя, сумку свою бросил рядом и аккуратно выехал со двора. Странно, что в машине вся его неряшливость, вся его невнимательность куда-то пропадала. За рулем Семен Николаевич Донской вел абсолютно нормальную жизнь, и в том, что произошло после, не могло быть его вины. Машина начала забирать в сторону у самого магазина продуктов низких цен. Не было даже толчка, каким-то чудом его колымагу не разнесло на болты. Промчавшийся мимо на предельной скорости внедорожник въехал в маленький палисадник и поцеловал «носом» ель, его же машину вынесло на стоянку, протащило несколько метров боком, перевернуло и уже к верху колесами доставило прямиком в витрину продуктового. Дон услышал звук разбитого стекла, он кое-как дотянулся до сумки, попытался открыть боковой карман, где лежал его панасоник, но не смог. Пальцы не могли зацепить скользкий кожаный ремешок. Дон предпринял еще четыре попытки, пока дверь водителя не открылась и чьи-то руки не потянули его назад. Он еще сопротивлялся («Мне надо позвонить! Это срочно!»), но его держали крепко. После очередного рывка грудь пронзила ужасная боль, и Дон отключился. Несколько часов в его голове творилось черт знает что. Он бы назвал это чокнутым цирком, но больно все походило на привычную картину улиц. Все это он видел не раз: эти дома, эти лица, разве что теперь каждый житель его маленького городка был разодет в пышные одеяния. Красочные костюмы. Фейерверки взлетали тут и там, так что грохот стоял невыносимый. Дон остановился посреди улицы. Он закрыл уши и чуть не упал на колени, когда мимо него пронесся очередной клоун на мопеде. Летающие змеи улыбались ему зубастыми ртами, китайские фонарики лихо подмигивали. Только ряд шагающих мимов оставался печален даже в такой пригожий летний день. Казалось, их нисколько не касалось творящееся вокруг безумие. Белые лица, темные круги под глазами, белые одежды. Среди них был и знакомый Дона, адвокат Самойлов. Грустный тип без малейшего чувства юмора. Он прошел мимо Дона точь-в-точь как тень и даже не задел его, хотя прошел-таки очень близко, может, насквозь. Дон мотнул головой - нет, не причудилось - и зашагал вслед за удаляющимся цирком. Он шел далеко позади, но вся дорога была как на ладони, словно бы это Дон возглавлял безумное шествие. Все звуки: звон тарелок, гудок, шальные выкрики - с расстоянием не делались тише, а напротив гремели под ухом. Дон замахал руками, но ничего не достал. Цирк был уже далеко. Ряд мимов, а это был именно ряд (не толпа, не компания, а ряд), исчез, чуть Дону стоило снизить темп. Он бы, даже если бы и хотел, то уже никак не мог бы догнать не то что начало шествия - его хвост. Ночь наступила незаметно. Только маскарад еще горел ярким огнем. Когда Дон уже совсем утопал в темноте, на него упал белый луч света, раздавшийся следом скрип Дон мог бы узнать где угодно. Его старенькая машинка, кажущаяся игрушечной на фоне опустевшего города, выехала из какой-то подворотни. Колеса прогрохотали по следам, которые оставил после себя цирк, чуть снизила ход перед Доном. Парень уже было потянулся к ручке водительской дверцы, как из окна на него злобно сверкнул глазами крокодил. - Не видишь, занято! - прорычал зверь. - Назад садись! Дон извинился и послушно сел сзади. Старая сидушка, на которой лет сто никто не сидел, больно вдавилась в задницу, а на каждой кочке била его по булкам. Ручки все давно были сломаны, а держаться за скользкие плечи водительского сиденья у Дона элементарно не хватало сил. Его уже дряхлое тело кидало из стороны в сторону. Что-то под мышкой начало греть, Дон забрался под рубашку рукой и нащупал мокрое. Он даже не стал разглядывать, что это - грудь сдавило с такой силой, что следующие два вдоха стали для него настоящей пыткой. Крокодил протянул ему пачку анальгина. - Выпей. Полегчает. Дон даже не стал спорить - выдавил из упаковки сине-желтую таблетку и закинул в рот. Результат оказался мгновенным. - Как... - Этого тебе знать не положено, парень, - крокодил покрутил коробку передач и включил радио. «На берегу безымянной реки» запел Бутусов. Когда они проезжали мимо карнавала, то ни один звук так и не смог пробраться сквозь поднятые стекла машины. Красный драндулет на скорости, какой при обычных обстоятельствах никогда б не набрал, прошмыгнул мимо балагана. Перед ними лентой дорога вела вниз, под горку. Дон крепче ухватился за водительское сиденье, когда водитель вдруг дал по тормозам. На такой скорости машину перевернуло, и колымагу через капот да через бампер прыжками потянуло вниз. Трясло как при извержении вулкана. Дон никогда при том не присутствовал, но, если б присутствовал, был бы уверен, именно на это была похожа тряска. Его раз десять долбануло затылком, раз сто задницей, да пару раз огнетушитель, который Дон всегда хранил под пассажирским сиденьем, придавил его нежные пальцы ног. Крокодил спокойно сидел в своем кресле. Он повернулся к Дону, перекинув через сиденье руку. - Парень, слушай сюда. Говорю один раз. Сейчас ты очнешься в очень интересном месте. Ты там никак не ожидаешь оказаться. Так вот, как только тебя выпустят, ни в коем случае не иди домой. Даже думать забудь. - Почему? - Потому что «жизнь трудностей и зла не отменяла». Ну, или как-то так. Крокодил чудно покрутил баранку, и машина, наконец, перестала наделывать кольца. Дон схватился за голову, вспомнил о таблетках и бахнул еще две. Голова мгновенно прошла, но в горле начало ужасно сохнуть. - Ты вообще кто? - выдавил он из себя. Крокодил снова повернулся к Дону и дал машине самой решать, куда, как и зачем ехать. - Крокодил. Или что, совсем ослеп? - Да нет. Кто ты... ну, по жизни? - Твой ангел-хранитель, дорогуша. Еще вопросы будут? Дон тряхнул головой, откинулся в облегчении на спинку сиденья. Теперь, когда этот полоумный выпустил руль, машина пошла куда ровнее. Если бы все это было реальностью, если бы все это не было сном, он бы никогда не позволил вести себя такому олуху, даже если бы эта поездка вела к Дону в могилу. Водитель еще чего-то покрутил, с горем пополам отыскал радио и переключил песню. - Слушай, Дон, у тебя есть что-нибудь кроме этого болота? - Наутилус не болото. «Белая стена» - очень красивая песня. - Тухлая. Есть что позаводней? Дон пальцем указал на бардачок пассажирского сиденья. Водитель на него не смотрел, но спиной как-то понял, куда именно показывает его спутник. Кр