- Проснулась милиция?
Над ухом прозвучал другой голос. Холодные руки схватили его за лоб, и Дон с трудом продрал зенки. Господи, женщина... Дон не признал поначалу. Его оглушили ударом, а ледяные пальцы проникли в черепушку, вонзившись ногтями в извилины мозга. Уж Дону было не жалко. Пускай. Эта заржавевшая колымага давно дышала наладом. Казалось, без нее жить Дону стало бы куда проще, а теперь наличие мозгов, пускай никудышных, вызывало боль, а боль в свою очередь - отвращение, как если бы Дон месяц не выходил из запоя. По коже пробежались мурашки, и Дон вскочил бы, не подогнись у него руки. Кости хрустнули, точно проломили собой землю. Из темной пещеры, из самых глубин высунулось зубоскалое, зеленое, усмехнулось и исчезло.
На лице женщины было косметики ровно столько, чтобы скрыть истинный возраст колдуньи. Черные кудри ведьмы спадали на округлую грудь, над которой качался из стороны в сторону волчий клык на красной веревке. Этакий атрибут от сглаза. Смуглая кожа и темные, почти черные глаза. Дон представил, как по ночам в этих темных очах загораются два самайновских огня, прожигают на своем пути все машины и заборы с приставленными к ним гаражами.
- Липка, на кой хрен тебе этот мешок с дерьмом?
- Не твоего ума дело.
Липка нависла над Доном. Ее глаза выжгли в старине порядочную дырку, так что Дон схватился за сердце - его нехило так лихорадило после удара, хоть дело было, впрочем-то, и не совсем в ударе. Как говорится, красивые бабы всегда находят на своем пути мудаков. Может, Кощей и был в чем-то неплох, например, в избиении людей, в воровстве. На его фоне у такого как Дон не было и шанса. Так спускают свою жизнь в унитаз хорошие ребята. Вроде про это еще пели в Воскресенье. Сам Никольский был не так уж плох, а?
Желтые стенки палатки отбрасывали на все предметы какой-то неприятный свет. Точно все утонуло в желтом. А палатка больше походила на комуналку, в которой Дон жил весело, правда недолго. Над самым потолком растянули веревку - там уже сушились мужские трусы с носками. Скомканные штаны вместе с майками валялись по разным углам. Их, может, кто-то пытался убрать, но они всегда возвращались. Женских вещей в палатке Дон не обнаружил, зато все стены колдунья увешала какими-то тряпками, разного рода висюльками с перьями. У Дона от такого разнообразия аллергические реакции через нос пошли.
- Хорошо тебя приложили, да? - ведьма улыбнулась тремя зубами с позолотой, остальные чернели, либо же их просто не было.
Липка потерла щеку, точно у нее там образовалась огромная опухоль. На указательном пальце Дон разглядел кольцо с крупным камнем то ли желтого, то ли еще какого цвета. Он точно целил колдунье прямо в нос, намереваясь проткнуть прекрасное личико и изуродовать в конец. Баба махнула мужику. Кощей сплюнул в сердцах, состроил недовольную гримасу, от которой у Дона возникли смешанные чувства, и, на ходу прикуривая, вышел.
Ведьма схватила Дона за руку, рванула на себя. У парня все в голове перемешалось, чуть не вырвало, а тошнота подкатила к самым зубам.
- Духов подхватываешь как насморк, ты в курсе? - в глазах колдуньи заплясали какие-то нехорошие огоньки, улыбка сделалась еще шире. - Они потом в бошке застревают, и черта с два выведешь. Обычная мелкая простуда, но ты умудрился подхватить что-то хроническое, етить тебя в рот. Порча - вот что это такое. Мне-то плевать, что станет с тобой и с городом, - ведьма схватилась за виски, и Дон ощутил, как у него самого начинает кружиться голова. - Я делаю это не для себя, для другого, скажем так.
Ведьма поднялась. Длинная юбка прошуршала по полу, на бедрах у женщины висел широкий мужской пояс с железной бляшкой оскаленной морды. Брутальная штука, Дон и сам хотел бы иметь такую в молодости. Он всегда любил разного рода побрякушки - все это придавало уверенности его слабой натуре. Этакое плацебо для инвалидов ума - так Дон порой себя называл в шутку, истерично смеясь притом. На черную футболку Дон взглянул мельком - он уже успел расстроиться за эти пару секунд. Мысль его перескакивала точно накуренная лягушка: с одной кувшинки на другую - и ну крокодилу в пасть. Ведьма выдернула его внезапно, пнув под коленку.