- Благодарю за комплимент, ваша милость. В последнее время нечасто встретишь собеседника, понимающего человеческие души.
- Когда был еще жив и могуч Орден, мне приходилось немало встречаться с разными людьми, - сказал де Брие. - Я воочию наблюдал все человеческие пороки и добродетели, я научился читать по лицам людей, понимать их стремления и слабости. Сперва это забавляло меня, потом, с годами, начало отягощать. Уж слишком много темного и ужасного накопилось в этом мире, и слишком мало светлого и чистого осталось для борьбы со злом.
- Да, вы правы, любезный брат, - прорычал де Шамбро. - Когда до нас докатилась весть о смерти Великого магистра, многих братьев командорства охватило настоящее отчаяние. Со дня на день мы ждали, что кровавые лапы инквизиторов дотянутся и до Ренн-ле-Шато.
- Вам нечего опасаться, дорогой Филипп, - успокоил коменданта де Брие. - С того самого дня, когда по всей Франции прокатились аресты наших братьев, папа Климент особым своим распоряжением взял под личную опеку ваше командорство. Разве вы не получали сведений на этот счет?
- Да, еще когда каштеляном крепости был ваш брат, мы получили письмо от его высокопреосвященства с уверениями о всемерной поддержке. Но дальнейшие события, о которых мы узнавали здесь - эти многочисленные суды, эти ужасные казни, - как-то подорвали в братьях веру в покровительство папы.
- Но ведь за эти несколько лет ни один из рыцарей командорства не был арестован, не так ли?
- Это правда, - рыкнул де Шамбро. - Мы по-прежнему все вместе и по-прежнему исправно несем службу, много лет выполняя поставленную задачу.
- А сколько людей живет в крепости?
- Восемнадцать рыцарей и две дюжины слуг. У нас небольшой, но крепкий гарнизон.
- Это радует, - улыбнулся де Брие. - Мне хорошо известна ваша основная задача, и я не сомневаюсь, что никто в ближайшем будущем не помешает вам ее выполнять. А папа... коль скоро он является потомком Бертрана де Бланшфора, приложит для этого все мыслимые и немыслимые усилия.
- Ваши слова, сеньор, в свою очередь радуют меня! - воскликнул де Шамбро. - Я непременно поделюсь хорошими новостями со своими братьями по гарнизону.
- Да, конечно, весть о моем приезде уже, вероятно, дошла до всех. Вам следует успокоить братьев, чтобы не сеять в гарнизоне ненужные слухи.
- С вашего позволения я отдам распоряжения, - сказал де Шамбро, поднимаясь. - Отдыхайте, сеньор. Я прикажу вскоре подать обед.
С этими словами комендант вышел. Де Брие прикрыл глаза и погрузился в размышления. Они текли медленно, вяло, спотыкаясь и наслаиваясь, - как могут чередоваться мысли безумно уставшего человека. Так продолжалось несколько минут. Наконец, вернулся де Шамбро.
- Вашей спутнице, сеньор, отвели скромную, но уютную комнату во флигеле, - сказал комендант. - Там ей будет удобно и спокойно.
- Это хорошо, девочка заслужила несколько часов покоя.
- Несколько часов? - уточнил де Шамбро. - Вы так долго ехали из Парижа, чтобы погостить у нас всего несколько часов?
- Конечно же, нет. Просто я очень рассчитывал встретить здесь Северина.
- Северина де Брие еще в шестом году отозвал из Кампань-сюр-Од сам Жак де Моле. По моим сведениям, ваш брат сейчас живет в Англии, у меня записан его лондонский адрес. Правда, он давно мог его поменять...
- Я непременно съезжу в Англию, - задумчиво сказал де Брие, - при первой же возможности. - Потом добавил, поразмыслив: - Впрочем, любезный брат, с вами я тоже могу и даже готов обсудить кое-какие вопросы.
- К вашим услугам, сеньор. Полагаю, дело, которое привело вас к нам, носит весьма важный характер?
- Именно так. И не столько важный, сколько секретный.
- Тогда я прикажу подать обед прямо сейчас, и мы совместим беседу с трапезой, так сказать, приятное с полезным.
- И покормите мою спутницу, любезный брат.
- Об этом, ваша милость, можно было не просить, - с легким смущением ответил де Шамбро. Потом добавил, понизив голос: - Она - наша сестра?
- Скорее, доната, - ответил де Брие. - В моем лице эта девушка посвятила себя Ордену. И прошу заметить, это особенно ценно теперь, когда папа своей буллой расформировал нашу организацию, а Великий магистр казнен четыре недели назад. Эстель дала обет послушания мне, прецептору Франции, и теперь повсюду сопровождает меня как верный и надежный секретарь.
- Если бы не крест, которому я служу уже много лет, я бы позволил себе заметить, что ваша спутница удивительно хороша собой.
- Да, это так, брат, - сказал де Брие. - Молодая и красивая женщина естественным образом привлекает к себе больше внимания, но и способна выполнить более деликатные поручения, нежели та, на которую не хочется взглянуть второй раз.
- Возможно, вы правы, сеньор, - согласился де Шамбро. - Мне трудно судить, поскольку в нашем командорстве женщин не было никогда.
Он встал и вышел отдать распоряжения. Де Брие тем временем снова закрыл глаза и, полулежа в кресле, наслаждался покоем и тишиной. "Странно, - думал он, - последнее письмо от Северина я получил четыре года назад. Но брат ни словом не обмолвился, что живет в Англии. Более чем странно..."
***
- Я никогда не был в монастыре, - каким-то жалобным голосом произнес Луи. - Тем более женском...
- Теперь тебе будет чем похвастать перед друзьями, - с иронией ответил Тибо.
Их заперли на ночь в одном из душных помещений, расположенных в пределах внешнего ограждения. Здесь было темно и сухо, пахло какими-то травами. В полумраке они так и не поняли, куда привели их стражники.
- Подумай до утра, Тибо Морель! - сказал при этом епископ Боне. - Твоя будущая жизнь находится в твоих же руках. Ты называешь мне адресата письма графа де Брие, я отпускаю тебя и твоего друга на свободу, да еще и дам денег в придачу.
- Заманчивое предложение, ваше преосвященство, - усмехнулся Тибо. - Над ним действительно стоит подумать до утра.
И вот теперь в темноте какой-то кельи, где в крошечное оконце, забранное крепкой решеткой, едва пробивался свет луны, сидели на полу двое друзей и размышляли о своей дальнейшей участи.
- А о чем спрашивали тебя, Луи? - Тибо хотел бы посмотреть в глаза приятелю, но это было невозможно. - Расскажи без утайки.
- Наверное, о том же, о чем и тебя, - ответил бывший карманник. - Кто мы, да что мы, да куда едем.
- А ты?
- А что я? Ты ведь даже не сказал мне, куда мы едем на самом деле. Как же я мог ответить на этот вопрос?
- И то правда, - согласился Тибо. - Извини, что втянул тебя в это дело.
- Да что уж там. Где наша не пропадала! - сокрушенно вздохнул Луи. - Я же за тебя, дружище, горой!
- Приятно слышать.
- Ну, а сейчас-то ты мне уже можешь сказать, куда мы с тобой ехали? Завтра все равно повезут в Париж... Де Брие отправил нас не просто ведь прогуляться?
- Да, не просто.
- Ну, расскажи.
-А ты все передашь им...
- Если на тебя наденут "испанский сапог", ты им тоже все расскажешь!
- Посмотрим...
- Знаешь, Тибо, если честно... Я ведь не такой фанатик, как вы со своим рыцарем. И мне вовсе не хочется сгнить в подземелье Жизора!
- И мне не хочется! - помедлив, сказал Тибо. - Только предавать друга для собственного спасения я все равно не стану.
- Но я ведь тебе тоже друг!
- Ты - приятель детства. Дружба - это нечто другое. Она проверяется поступками, а не соседством.
- Но я надежный приятель! Ты ведь не станешь этого отрицать?
- Мне трудно об этом судить, - сказал Тибо, ища глазами в темноте силуэт Луи. - Но в Орлеане нас настигли люди папы. Каким образом они узнали, куда мы направляемся?
- Ты хочешь сказать...
- Я хочу сказать только то, что сказал, потому что об Орлеане говорил тебе накануне отъезда.
- Но мы же не расставались с тобой ни на минуту, Тибо! Если бы я хотел тебя предать, как бы мне удалось это сделать?
- В этом, приятель, мне и хотелось бы разобраться...
Они замолчали. Каждый был погружен в свои мысли. Луи хотел было еще что-то сказать, но осекся, понимая, что Тибо сейчас готов прицепиться к каждому слову.