А у бывшего оруженосца в голове вереницей мелькали мысли, и "как выбраться отсюда" -была первой из них. Опершись спиной о стену кельи, Тибо закрыл глаза и старался сосредоточиться. Он понимал, что только спокойное размышление, без суеты и отчаяния от сложившейся ситуации, способно породить какой-нибудь подходящий план действий. Шло время. Оно неумолимо приближало рассвет, а с ним и развязку. Ни сна, ни решения о побеге у Тибо все еще не было. Неподалеку тихо и ровно сопел Луи.
Вдруг в дверном замке осторожно пошевелился ключ. Тибо встрепенулся и открыл глаза. На расстоянии вытянутой руки по-прежнему ничего нельзя было разобрать. Рядом пошевелился Луи.
- Ты слышишь? - шепнул он, и Тибо понял, что бывший карманник тоже не спал.
- Да, слышу.
- Кто бы это мог быть?
- Сейчас узнаем, - сказал Тибо. - Ангел это или бес, уже не имеет значения. Но то, что не стража - это точно.
Тем временем дверь в келью бесшумно отворилась, и на пороге возникла темная фигура со свечой в руке.
-Эй! - позвала она женским голосом. - Эй, сеньоры!
- Мы здесь, - сдержанно ответил Тибо. - Кто вы?
- Это не важно, - сказала монахиня. - Я пришла вывести вас отсюда. Идемте же, пока никто ничего не услышал.
Тибо и Луи вскочили на ноги и направились к двери.
- Хвала Всевышнему! - произнес бывший оруженосец.
- Ступайте тише, - предупредила монахиня. - Я погашу свечу, и мы возьмемся за руки.
- Сначала их нужно развязать.
- Бедолаги... - вздохнула монахиня, опуская свечу на подоконник.
Затем она по очереди развязала веревки, которыми были стянуты руки пленников.
- А где солдаты? Где их преосвященства? - сдавленным шепотом спросил Луи, потирая замлевшие пальцы.
- Солдаты напились и спят, - ответила монахиня. - Долго галдели, я не могла прийти раньше.
- А прелаты? - спросил Тибо.
- Что дети малые, - сказала женщина. - Аббатиса предоставила им комнату для гостей, а там всего одна кровать, так они улеглись вдвоем - так и спят в обнимку.
- Все равно нам следует поторопиться, - шепнул Тибо. - Куда идти?
Через полминуты они уже полной грудью вдохнули свежего воздуха. Стояла ясная и прохладная ночь. Высоко в небе висели мелкие кучерявые облачка. Они медленно двигались на север, напоминая стадо послушных кудлатых барашков. И выпасая это стадо, между ними сновала ущербная с правого бока серебряная луна.
Выбравшись из приземистого строения, беглецы в сопровождении спасительницы пересекли небольшое поле, на котором послушницы монастыря выращивали лечебные травы для больницы, и приблизились к деревянной изгороди. Монахиня уверенно шла впереди. Она уже высвободила свою руку из крепкой ладони Тибо, и теперь просто вела двух мужчин за собой. Те шли молча, то и дело оглядываясь и, казалось, всё ещё не веря в собственное спасение.
Через несколько десятков шагов женщина остановилась.
- Здесь нужно отодвинуть доску в заборе, - сказала она. - Попробуйте, какая поддастся.
Луи выступил вперед и стал проверять прочность изгороди. Вскоре он отыскал доску, которая была закреплена слабее остальных, и сдвинул ее с места. В образовавшуюся щель протиснулся Тибо, уже снаружи перехватил доску, чтобы дать возможность пролезть своему приятелю. Но когда Луи оказался рядом с ним, Тибо просунул голову обратно. Монахиня стояла чуть поодаль, как черное изваяние посреди серебристой ночи. Ее лицо было скрыто капюшоном.
- Сеньора, а вы? - позвал Тибо. - Не накажут ли вас за столь дерзкий поступок?
- Идите с Богом, сеньоры. Там, за пригорком, увидите дорогу. Пойдете направо, и вскоре будет деревенька, там есть маленькая харчевня с комнатой для ночлега. Думаю, что до утра вас никто не хватится, а потом уж вы постараетесь уйти как можно дальше. А я остаюсь, что бы там ни случилось. Тем более что мне просто некуда идти.
- Спасибо за помощь. Я никогда этого не забуду, - сказал Тибо. - Но почему вы так поступили? И как вас зовут? Я помолюсь за вас в ближайшей церкви.
- Мое имя Ребекка, - ответила монахиня. - Вам, сеньоры, оно не скажет ничего. Но, возможно, его вспомнит Венсан де Брие, о котором вас так усердно расспрашивал епископ Боне.
- Как! Вы знаете графа де Брие?
- Это он знает меня, - с невыразимой грустью сказала женщина. - А я просто думаю о нем всю свою жизнь!
2
Бог давно отвернулся от людей, ему перестал быть интересен собственный эксперимент, как очень скоро после окончания перестает быть интересен писателю его новый роман. И наступает вакуум, наступает пауза до следующего божественного озарения, наступает хаос. Мир, погруженный в это состояние, никогда не приобретет стабильности и равновесия без вмешательства Того, кто сам написал его законы.
Выходит, этот вселенский хаос все-таки управляем, его можно обуздать и спрогнозировать его беспорядочные колебания. И порой - для забавы или насмешки - человека тоже подключают к управлению им. Но что из этого получается - не знает никто...
Вот почему иногда приходится во всем этом копаться. Правда, доверяют далеко не каждому - лишь избранным... И оказывается, что находить первопричины в прошлом столь же увлекательно, как наблюдать следствия в настоящем и будущем. И в этой неразрывной связи времен, наверное, есть единственная возможность для человека что-то исправить в построении мира, хотя не исключено, что эти исправления тоже являются частью замысла Всевышнего. Для забавы или насмешки...
Но как же все-таки хочется считать, что человек - не просто примитивный винтик в огромном и сложном механизме, а винтик - мыслящий и способный принимать самостоятельные решения, которые, в конце концов, и приведут к стабильности и равновесию мира... А что в этом такого? Мы же по образу и подобию все-таки... Или нет?
Но равновесие... Что это? На каком фундаменте держится? И возможно ли оно вообще, если в мире на протяжении тысячелетий идет постоянная борьба добра со злом? Стоп! Борьба действительно постоянна - как время, и она идет с переменным успехом. И как бы кому-то ни хотелось, а добру никогда не суждено победить зло. Как, впрочем, и наоборот. Это - утопия. Природа не потерпит какой-либо доминанты. Гармония Природы - это равновесие. Вот оно что... значит, борьба...
"А брат Северин... Мы не встретили его там. И ты был расстроен, я видела. Что-то нарушилось в твоих планах, нет, в ваших планах, сеньор де Брие... Но вы так и не сказали мне ничего - ни главного, ни второстепенного. И я снова осталась ни с чем - в тревоге и ожидании. Как остаюсь в тревоге и ожидании - здесь...
Ведь что-то происходит, что-то происходит - с нами или между нами... как понять это?.. Сон, средневековье, и мы вдвоем куда-то едем, с кем-то встречаемся, от кого-то стараемся улизнуть, а с кем-то непременно увидеться. Это безумно напрягало меня тогда, когда я не знала, что рядом - ты, Андрей. Я мучилась этими снами, я ложилась спать и боялась уснуть, хорошо понимая, что бессонная ночь - напротив, сломает меня еще быстрее. И как я покажусь своим детям - лахудрой с синяками у глаз и заторможенной речью? И я засыпала, и я смирялась, и я улетала туда...
Но теперь, когда я знаю, что не одинока - ни там, ни здесь... я готова на всё, на любой поворот сюжета, который мы сами не можем контролировать, на любые испытания, на самый непредсказуемый конец... И мучает меня уже совсем не то, что раньше, а иное - простой вопрос: зачем? Зачем разыгрывается вся эта история? Ради чего? Что заложено в нее - какой смысл, какие идеи? И в какой части этого повествования мы сейчас находимся: в прологе, в экспозиции? Я литератор, и хорошо понимаю, что по всем правилам нам еще далеко до кульминации и развязки. Но если бы это происходило не со мной... А так... просто звенят натянутые нервы... и все время тянет открыть книгу с обратной стороны и подсмотреть концовку...
Наверное, вместе мы не пропадём - очень хочется надеяться на это. Я не о реальности говорю, а о том, что сейчас сложилось между нами. И мне суетно и, вместе с тем, как-то счастливо на душе, потому что ты называешь меня своей - здесь, в этом мире, и доверяешь - в том. Ведь где-то в глубинах наших душ есть такое место, куда никому кроме нас нет входа, и там ты - только мой, а я - только твоя. И возможно, что только для понимания этого нас погружают в такую необычную игру... где мы живём без будущего, то есть без нашего времени, из которого зачем-то пришли туда...