Солнце успело погрузить в темные воды половину своего раскаленного тела. Где-то там, за потускневшим горизонтом, океан стонал и корчился, но терпел это огненное безумие.
- Завтра будет тихо, - сказал старик. - Все паруса умрут...
- Почему ты решил, что я что-то ищу? - тихо спросил де Брие.
- Разве я об этом сказал?
- Нет.
- Тогда почему спрашиваешь?
- Потому что ты - Эмильен-левша, и ты никогда не произносишь пустых слов.
- Это верно.
Хозяин харчевни поднялся из-за стола.
- Давай прогуляемся, - сказал он. - Вечером я имею обыкновение бродить по берегу бухты. Говорят, это полезно для сердца.
- Ты полагаешь, что здесь нас могут подслушать? - удивился де Брие.
- Я просто хочу подольше пожить. Морской воздух перед сном - лучшее снадобье для старика.
Они спустились вниз. На кухне Эмильен-левша приказал повару - смуглому финикийцу с простодушно-улыбчивым лицом - приготовить для них ужин.
- Мы скоро вернемся, - сказал он. - Через четверть часа разбуди спутницу моего друга, чтобы поужинала вместе с нами.
Повар кивнул, его пухлые губы расплылись в широкой улыбке.
- Я подобрал его в Тунисе еще ребенком, - пояснил Эмильен-левша. - Его отец был местным воином, одним из лучших, и погиб в честном бою. Поначалу мальчишка был диким, как египетская кошка, но потом привык и привязался ко мне. Наверное, за то, что я никогда его не обижал.
Они вышли на берег, неторопливо двинулись в сторону Старого порта.
- Слушаю тебя, Венсан.
Де Брие какое-то время собирался с мыслями, не решаясь открывать старику Эмильену все свои тайны.
- Я ищу брата, - наконец, сказал он. - В командорстве Кампань-сюр-Од мне сказали, что несколько лет назад Северин отправился в Англию и остался там. Возможно, он поможет мне отыскать то, что я ищу.
- Все-таки ищешь... - Старик остановился и, повернув лицо к собеседнику, пристально взглянул в глаза де Брие. Тот пожал плечами. - Ты имеешь в виду Грааль?
- В данный момент Грааль представляет для меня меньший интерес, - уклончиво ответил де Брие, понимая, что Эмильену-левше будет нетрудно догадаться, о чем идет речь.
Старик был проницателен, и он догадался.
- Кажется, я понимаю, на что ты замахнулся! - сказал он. - Позволь только узнать, зачем?
***
В небольшом относительно чистом и уютном зале харчевни в этот вечер было малолюдно. Лишь два стола оказались заняты. Неподалеку от кухонной стойки расположились трое изрядно подвыпивших моряков с португальской галеры, которая утром следующего дня должна была уйти с грузом соли в Лиссабон. Они сидели уже давно, и по всему было видно, что вскоре собирались покинуть заведение. У окна в противоположной стороне зала, поддерживая неторопливую беседу, тихо ужинали двое мужчин и молодая женщина.
Стойкий запах жареного лука приятно щекотал ноздри посетителям. Пышнотелая румяная посудомойка с розовой вспотевшей шеей и глубоким вырезом нательной рубахи, в который то и дело вываливалась грудь, гремела в кухне оловянными тарелками. Привыкшая видеть в харчевне разное отребье, она искоса с интересом наблюдала за благородного вида задумчивым сеньером, сидевшим к ней лицом. Руки и глаза ее были заняты, поэтому обнаженную грудь она просто не спешила поправлять.
- Я помню даже тот день, когда твой брат Северин отправлялся в Англию, - сказал Эмильен-левша. - Это было в субботу, то ли двенадцатого, то ли тринадцатого октября.
- А почему ты запомнил этот день? - с интересом спросил де Брие.
- Во-первых, я был удивлен, что это твой брат, а не ты, - сказал старик. - Мы-то с тобой знакомы давно, а Северина мне не доводилось видеть никогда раньше. Вы очень похожи, правда...
- А во-вторых?
- А во-вторых, у него был довольно большой багаж. Я еще подумал: зачем это он тащит в Англию столько одежды и всякого другого барахла, которое по дешевке можно купить там?
- Какого барахла, старик? - оживился де Брие.
- Разного. У него было несколько ящиков.
- Ты можешь описать их?
- Конечно же, нет. Ящики как ящики, просто показалось, что их много.
- Не исключено, что один из этих ящиков... - пробормотал Венсан де Брие. - Жак де Моле когда-то говорил мне, что опасается за судьбу реликвии, что Ренн-ле-Шато перестает быть надежным местом для тайника. Не исключено, что папа Климент в скором времени лично пожалует на холм Безю, и его проведут по тому лабиринту, по которому несколько дней назад прошли мы с Эстель.
- Папа не пожалует на холм Безю, - со спокойной уверенностью сказал Эмильен-левша.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что, пока ты переодевался после прогулки, ко мне заглянул один знакомый и принес весточку из Парижа. Я просто не хотел с этого начинать нашу беседу.
- Какую весточку? О чем ты?
- Позавчера папа скончался, - сообщил Эмильен-левша. - Говорят, что в страшных муках. И еще говорят, что сбылось какое-то пророчество Великого магистра.
После этих слов все трое, сидевшие за столом, перекрестились.
- Господи, упокой его душу! - искренне произнесла Эстель.
- Все-таки умер! - воскликнул Венсан де Брие. - Стало на одного конкурента меньше.
- О чем вы говорите, сеньор! - Девушка с недоумением посмотрела на своего покровителя. - Разве его высокопреосвященство кому-нибудь являлся конкурентом?
- Еще каким, девочка! - ответил ей старик.
- Но я ничего не понимаю. Вы все время говорите загадками. То какие-то ящики, то папа конкурент. Ваша милость, сеньор де Брие, если уж вы повсюду возите меня с собой, то позвольте и мне знать, куда мы едем, и понимать, зачем. Неужели до сих пор вы не убедились в моей преданности?
- Не обижайся на него, девочка, - сказал старик. - Он даже мне, своему давнему приятелю, далеко не все рассказывает.
- Я давно убедился в твоей преданности, Эстель, - тихо произнес де Брие и с теплотой посмотрел на девушку. - Поэтому скажу и то - куда мы едем, и то - зачем.
- Я клянусь никогда и никому ни под какими пытками не выдавать вашей тайны! - торжественно заявила Эстель. - Говорите же, сеньор!
Но не успел де Брие открыть рот, как в харчевню вошли двое мужчин в серых плащах с накинутыми на головы капюшонами. В тусклом свете нескольких свечей нелегко было рассмотреть их лица. Скорее всего, это были какие-нибудь путешественники или бродяги, прибывшие в Ла-Рошель в поисках места на случайном судне. Не обращая внимания на сидящих в зале, прибывшие направились к кухонной перегородке и кликнули повара.
И в ту же минуту Венсан де Брие поднялся и решительно направился к вошедшим. Резко стащив капюшон с головы одного из них, рыцарь заставил его обернуться.
- Мессир! Вы здесь! - воскликнул тот.
Это был Тибо.
2
Конец января выдался на редкость холодным. Солнце пряталось в пелене седых облаков, даже не пытаясь подсмотреть за буйством зимы. Снега в городе давно не было, асфальт звенел и будто ёжился от непривычных минус десять. И всё время дул ветер - несильный, но удивительно настойчивый. Обнаженные тополя, выстроившись вдоль улиц, невесело уклонялись от его редких порывов, размахивали голыми ветками, наполняя ледяной воздух звуками, похожими на стук кастаньет. Но прохожих было мало - холод загонял людей в транспорт, в магазины, в дома, и слушать непривычную деревянную музыку было некому. Впрочем, оставались еще фонарные столбы, понуро склонявшие длинные тонкие шеи над дорогой. По вечерам их головы оживали и нервно вспыхивали, отбрасывая на тротуары болезненный свет, а утром, как только холодные губы рассвета касались их затылков, фонари гасли и переставали жить.
Утром першило горло - сразу с двух сторон, будто накануне Инна хватанула чашку холодного молока. Но такой привычки не было, однажды в детстве случилось - на всю жизнь запомнила. Оставалось грешить на то, что просто продуло в трамвае или кто-то кашлянул в ее сторону. Всегда ведь находится один, который чихает или кашляет... В любом случае, причину было искать нелепо, только время тратить вместо того, чтобы немедленно устранять следствие. А как, если с каждой минутой становилось все хуже?