— Вы же мать Сергея, бывшего мужа Елены Андреевны, да?
— Это так,— кивнула женщина.— Я не представилась, извините. Меня зовут Любовь Александровна.
— Я Жанна, а это Миша,— отозвалась отличница.— Елена Андреевна — наш классный руководитель, мы сами вызвались ей помочь. А зачем вы пришли?
— Я беспокоюсь за Катю,— со вздохом ответила мать Сергея, слегка поморщившись.— Мне знакомые сказали, что она постоянно гуляет без родителей с какими-то чужими людьми. Сергей толком ничего не рассказывал, он сейчас у нас живёт, ему очень плохо. Только на работу ходит, потом возвращается, а потом или спит, или за компьютером сидит. Страшно на него смотреть. Я решила разобраться, что к чему, и позвонила Ольге Владимировне. Она сразу приехала, ну вот мы и здесь. Я хотела с Леночкой по-доброму поговорить: Ольга Владимровна — женщина справедливая, но иногда слишком резкая. Я считаю, что добрым словом обо всём договориться можно.
— Вы считаете, что Елена Андреевна должна Сергея простить после всего, что он сделал? — спросила Жанна, глядя гостье прямо в глаза.
Миша осторожно пнул подругу под столом, но та никак не отреагировала. Подобные вопросы явно не вписывались в уговор «посидим тихо», однако Ивову это совершенно не беспокоило. Она продолжала не мигая смотреть на Любовь Александровну, и та, первой отведя глаза, нехотя ответила:
— Думаю, что в жизни многое можно простить. Сережа, конечно, был неправ, но он не всегда был таким. Он, в отличие от старшего брата, рос очень тихими и спокойным мальчиком, почти никогда не дрался. Ходил в кружок моделирования. Какие они там замечательные корабли клеили! У нас до сих пор дома фрегат стоит. Он хотел в мореходку поступать, а я не отпустила, побоялась. А в итоге он в армию ушёл и всё равно на флот попал. Это всё и испортило. Он оттуда другим вернулся,— совсем другим, каким-то злым и неразговорчивым. С отцом ещё говорит иногда, а мне совсем ничего не рассказывает. Как подменили. Знаете, как говорят, «попал в дурную компанию», так вот армия — это она и есть. Всё хорошо было, пока он там не побывал.
— И что теперь? — не унималась Жанна.— Он резко одумается через столько лет?
— Нет… Просто, возможно, у него на работе коллектив плохой,— предположила Любовь Александровна.— Он у меня очень подвержен влиянию: это и в армии так получилось, и тут. Всё хуже стало, когда он работу сменил. До этого у них с Леночкой такая счастливая жизнь была!.. Настоящая идиллия — все завидовали, особенно когда Катенька родилась.
Миша задумался, знает ли мать домашнего тирана про первое нападение на Лену, но промолчал. В этот момент на кухню вернулись Ольга Владимировна и Катюша. Девочка схватила парня за рукав и потянула в комнату. Жанна хотела что-то сказать, но в этот момент в двери провернулся ключ, и в прихожей появились Елена и Ксения. Учительница литературы выглядела очень растрёпанной. Она разувалась, слегка пошатываясь, причем историчка придерживала её за талию, не давая упасть.
— Явилась, шлёндра! Как там, хорошо было? — гневно воскликнула Ольга Владимировна, выходя в коридор.— Выходит, за дело тебе муж всыпал?
— Мама, отстань! — пьяным голосом ответила Лена.— Я просто хотела немного отдохнуть и расслабиться. Я же имею право на отдых? — я же не железная!
Ксения Олеговна смущённо стояла за ней, придерживая за плечо и не говоря ни слова. Миша подхватил Катю за руку и потащил в комнату, ловко проскользнув мимо мамы и бабушки. Он был уверен, что следующий разговор будет весьма неприятным, и девочке совершенно не зачем за ним наблюдать. Жанна прикрыла за ними дверь, но осталась в коридоре, разделяя собой враждующие стороны.
— Зачем вы пришли? — как можно твёрже спросила Лена, хотя все равно было заметно, что язык её слушается не слишком хорошо.
— Про совесть твою пришли спросить! — гневно ответила Ольга Владимировна.— Что на мужа тебе плевать — это полбеды, но дочка-то тут при чём? Почему не сама гуляешь с ней на детской площадке? Сбросила дочь родную на чужих людей — и давай быстрей на гульки?
— Подумаешь — она с моими учениками погулять сходила: уже скандал целый! — возмутилась Лена.— Я с документами таскалась, на развод подавала; и с прочей фигнёй. А оставить не с кем — да, дожила! Мне теперь ученики родимей, чем мать родная!.. Тьфу, роднее то есть. От тебя и помощи не дождёшься!
— Да тебе на дочку просто плевать! — заорала бабушка.— Посмотри на себя: пьяная шалава типичная. Мало тебя Серёга отходил! Я б ещё от себя добавила! Что, передок чешется? Почесать некому, да?