Ксения Олеговна тоже была не в своей тарелке. Она пыталась за оставшееся время урока интересно подать переход от НЭПа к индустриализации и коллективизации, но выходило из рук вон плохо. Класс после перенесённых потрясений тоже никак не мог переключиться на изучение истории. Шёпот за каждой партой напоминал затяжной гул трансформатора, а между рядами народ активно общался с помощью сообщений. Стоило Ксении Олеговне отвернуться к доске, как гул заметно усиливался, и в итоге учительница записывала основные события, стоя к классу вполоборота.
Наконец грянул спасительный звонок с урока, который показался Жанне невероятно длинным. Она стала поспешно складывать в рюкзак тетрадки и ручки, собираясь отправиться к кабинету директора, чтобы узнать хоть какую-то информацию. Но едва отличница поднялась с места и двинулась к двери, как её окликнула Ксения Олеговна, едва не повторив бессмертную фразу из сериала:
— Жанна! Останься, пожалуйста. Подойди сюда.
Девушка раздражённо обернулась, но потом вернулась к учительскому столу. Одноклассники, покидая кабинет, с интересом оборачивались на отличницу, возможно, ожидая какого-то продолжения пламенной речи. Но Ивова стояла молча, напряженно поджав губы и ожидая, что ей скажет учительница. Ксения Олеговна дождалась, пока оставшиеся ученики покинут кабинет, и взволновано заговорила:
— Жанна, я понимаю, что ты очень переживаешь, я в прошлом однажды была в очень похожей ситуации, но, пожалуйста, не делая глупостей. То, что произошло, конечно, очень неприятно, но бросаться в драку сгоряча, говорить не подумав — может оказаться очень опасно.
— Вы о чём? — с вызовом спросила Ивова, глядя учителю прямо в глаза.
— О том, что ты чересчур близко к сердцу воспринимаешь сложившуюся ситуацию,— мягко продолжила Ксения Олеговна.— Бросаешься, как камикадзе на авианосец. Тебе вокруг мерещатся какие-то враги, ты с ними пытаешься бороться, хотя на многие вещи попросту нужно не обращать внимания.
— То есть я зря тут про Елену Андреевну распиналась? — гневно заговорила Жанна.— Ей, получается, помощь и поддержка не нужна?
— Нет, я не имела в виду, что зря — просто это было, ну как бы сказать, слишком резко. Ты вывалила перед всеми всю подноготную, так сказать, а это может быть очень опасно. У каждого должно быть право на тайны, на некое личное пространство, свой взгляд и мнение. А ты пыталась навязать всему классу своё мнение как единственно верное. Это может плохо кончиться.
— Терпеть не могу такое юление! — взвилась Жанна.— Белое — значит белое, чёрное — значит чёрное. А то непрерывно начинается, как в сериале каком: вот смотря как посмотреть… он, конечно, убийца, но кошек бродячих кормил… и прочая лабуда смягчающая. Я вообще не пойму, к чему этот разговор.
— Нужно быть осторожнее и дипломатичнее,— мягко продолжила Ксения.— Резкие агрессивные выпады, как правило, хорошим не заканчиваются. Гораздо лучше не спешить и во всём разобраться, чем сразу бросаться…
— Вы — живой пример того, что происходит, если сидеть сложа руки и ждать, когда проблема сама рассосётся,— перебила её Жанна, зло усмехнувшись.— Как вам наш чудный город? Всегда мечтали сюда, в Мухосранск, переехать?
— Я хотела сказать, что я хорошо понимаю твои чувства к Мише и твою любовь к справедливости,— более строгим голосом и по-прежнему не отводя взгляд, продолжила Ксения Олеговна.— Но не делай глупостей. Не беги, сядь спокойно, всё проанализируй и прими нужные решения. А ещё лучше — сначала спокойно поговори с ним, прежде чем что-либо делать.
— Какие чувства? — возмущённо воскликнула Жанна.— Что вы несёте? — это вообще не твоё дело!
— Предостеречь ученика от опрометчивых поступков не просто моё дело, а, можно сказать,— священный долг,— жёстко парировала Ксения, меняясь в лице после обращения к ней на «ты».— Ты только что, ничуть не сомневаясь, посвятила весь класс в подробности личной жизни своей учительницы, даже не поинтересовавшись, хочет она того или нет. Почему же ты решила, что твоя личная жизнь настолько неприкосновенна, что тебе даже добрый совет нельзя дать?
— У нас нет ничего! — воскликнула Жанна.— Михаил — просто одноклассник, и мне плевать, что он там натворил. Если и действительно вор, то пусть сам расхлёбывает. Я пошла, если вам сказать нечего.
Она закинула на плечо рюкзак и выбежала из кабинета прежде, чем Ксения Олеговна успела что-то сказать. Учительница покачала головой, глядя ей вслед, и подумала, что Жанна совершенно не умеет скрывать свои эмоции.