Миша вздрогнул и едва не сорвался на извинения. Взгляд Жанны пылал гневом, ему очень хотелось опустить глаза, но он решил идти до конца:
— Не за тебя, а за нас. Принимать решения должен мужчина. А я даю тебе выбор: или есть мы, или нет. Ты то же самое себе позволяешь, забыла? Вчера у Лайки прям как Джеку скомандовала: «Миша, пошли, мы уходим!». Может, я ещё там побыть хотел, а у тебя даже мысли такой не возникло. Давай сразу решим, я не собачка тебе. Есть вещи, которые мне не нравятся. Я скажу чётко и ясно. Я против твоего увлечения всей этой навальной антикоррупционной хуетой. Против, и всё. Или я — или это.
— Ты ревнуешь, что ли? — ехидно ухмыльнулась Жанна.— Дожили! Меня к Навальному приревновал. Или ты струсил, что тебя к ЕГЭ не допустят за репост?
— Я считаю это опасным и вредным,— твёрдо сказал Миша.— Хочу тебя оградить, потому что люблю.
— Ну и считай,— сказала Жанна и со злостью плюнула в снег.— Хуй свой рукой огради и дрочи на здоровье. Я сама буду решать, что мне делать и когда. Бывай!
Она резко развернулась на каблуках и бросилась прочь быстрее, чем Миша успел заметить блеснувшие в уголках глаз слёзы. «Ну и пускай,— со злостью подумал Миша.— Значит, я не совсем ошибся. Был бы ей нужен — не побежала бы так, что аж пятки засверкали. Пусть едет в свою Москву и там сосет у Навального!
Вернувшись домой, он несколько остыл и почувствовал сомнения в принятом решении. Парень успокаивал себя тем, что Жанна очень импульсивна. Возможно, если поразмыслит, то одумается, и потом всё будет хорошо. Он стал ждать сообщений от подруги, отвлекаясь пока от гнетущих мыслей с помощью решения пробных задач по ЕГЭ.
Но на следующий день Жанна, не проронив ни слова, пересела от него и больше не обращала внимания, словно Миша скоропостижно скончался. Парень решил проявить твёрдость и ответил совершенно тем же. В классе стали посмеиваться над ним, ведь Миша никак не комментировал ситуацию, а вот Жанна, кажется, что-то сказала девчонкам, и парню всё время чудился неприятный шёпоток и смешки за спиной.
«Плевать,— думал Миша,— недолго осталось. Скоро школа кончится, начнётся новая жизнь. Проживу как-нибудь без этой истерички и её метаний да шараханий во все стороны. И одноклассники на фиг не нужны. Дайте только закончить и свалить куда подальше, забыть эту дыру, словно страшный сон»,
Он ничего не подарил Жанне на Восьмое марта. И другим тоже ничего дарить не стал. Кроме матери, которой купил шампунь. И только Елене Андреевне купил цветы, сам не зная почему; по какой-то въевшейся привычке, не позволившей в Международный женский день прийти в школу без цветов. Учительница как-то особо обрадовалась именно его букету и сказала, когда он уже собирался отойти:
— Миша, а можно тебя попросить нам помочь? Ну в смысле мне и Ксении Олеговне.
— Да, конечно, а она разве ещё не уехала? — удивился Миша.
— Проблемы были… не важно, в общем,— Лена суетливо обернулась на учеников, наблюдавших за их беседой.— Она завтра вечером уезжает на «Бла-бла-каре», я тебе сообщение напишу, когда подойти.
Она действительно написала и попросила прийти завтра к пяти часам. В прихожей уже стояли две сумки и чемодан с колёсиками. На него, будто стремясь воспрепятствовать отъезду учительницы, уселся откромленный кот Сёма. Ксения согнала его и смущённо произнесла:
— Мне бы только чемодан по ступенькам спустить, а там дальше мы с Леной докатим, у него колесики хорошие. В подъезде без лифта — беда.
— Да я вас до машины провожу, мне не трудно,— возразил Миша.— Откуда отправление?
— На площади, от универсама,— ответила. Лена.— Мы чуток завозились, надо бы поспешить, а то там в пять тридцать, кажись, отправление.
— Успеем,— уверенно сказал Миша.— А Катя где?
— Да мама вчера забрала, она опять засопливила чего-то,— вздохнула Лена.— Видишь, как похолодало, наверное, в садик одела недостаточно тепло, вот и схватила вирус…
— Давайте присядем на дорожку, а то как бы не забыть чего,— с улыбкой сказала Ксения.
Она опустилась на стул в прихожей, и обычно ленивый Сёма с неожиданной прытью запрыгнул к ней на колени, словно не желая отпускать. Ксения почесала его за ухом и, аккуратно спустив на пол, сказала:
— Ну что, пойдём?..
Они торопливо шли в полном молчании. Ударивший после небольшой оттепели мороз превратил тротуары в сплошной каток. Они шли, держась друг за друга, чтобы не упасть. Миша нёс в одной руке самую тяжёлую сумку, другой держал за руку Елену Андреевну. Свободной рукой та несла вторую сумку за одну ручку, а другая ручка была у Ксении, вдобавок катившей чемодан. Процессия перегораживала весь тротуар и выглядела очень забавной. Встречным людям приходилось прижиматься к домам, чтобы пропустить их мимо.