— Расскажи по порядку, что утром произошло,— попросила Елена Андреевна.
— Да вы же видели почти всё! — воскликнул Миша.— Жанна раздавала листовки, в основном родителям первоклашек, говоря каждому, что это очень важно. Одну схватила эта вахтёрша… блин, не помню, как её зовут, прочитала и подняла крик. Я сначала не понял, но когда эта бабка шваброй стукнула, я её сзади ухватил и не дал дальше бить, пока Жанна бумажки собирала. А потом ты прибежала, и закрутилось всё. Я даже не думал, что так получится.
— Так вы между собой не договаривались, ты про листовки заранее не знал, верно?
— Да не знал, конечно! — воскликнул Миша.— Я же говорил: я был против этой фигни, об этом Жанне прямо и сказал, мы по этой причине и поссорились. Я с ней почти неделю толком не разговаривал.
— Так, а зачем полез? — спросила Лена.
— Сам не знаю… получилось так, автоматически как-то…
— Ладно, извини,— вздохнула Лена.— Иди домой, пока матери ничего не говори, я постараюсь всё утрясти. Если что-то не так — звони, я вечером всё время на связи. Если что, даже в гости можешь зайти. Главное — глупостей не делай.
— В смысле каких глупостей?
— Лучше к Жанне не ходи. А вообще — дома посиди, так спокойнее,— нервно сказала Лена.— Извини, что меня несёт, не бери в голову, иди домой, всё будет хорошо.
Миша испуганно кивнул и поспешил покинуть школу. На это утро у него случилось слишком много событий. Вся неделя была очень тяжёлой, его неудержимо влекло к Жанне. С какой-то роковой обреченностью он каждые несколько минут оборачивался и искал её в классе глазами, не мог заставить себя не думать о ней. Пытаясь дома мыслить рационально, Миша решил, что всему виной какое-то гормональное перевозбуждение, желание секса, к которому он быстро привык, а теперь внезапно лишился. Парень попытался сбросить напряжение за просмотром порносайтов, однако и это не принесло облегчения.
Ивова теперь снилась по ночам, но почему-то не в любовной истоме, а в каких-то совершенно жутких кошмарах. В последнем из них, самом ярком и пугающем, Жанна, пришпиленная к стене куском ржавой арматуры, висела в тёмной комнате. Железка торчала из её живота, по ней стекала и капала кровь. Миша осторожно обнял девушку и попытался снять с ужасной «булавки для бабочек», одноклассница испуганно обняла его, истошно закричала от боли, и Миша проснулся.
Он проклинал себя за то, что повёлся на россказни заумных ютуберов. Революционный настрой девушки ни в чём, кроме репостов, не проявлялся. Миша подумал, что, может, до лета она и сама бы перегорела, а теперь вот поедет в Москву ещё и ему назло. Во всяком случае, забыть отличницу никак не получалось. «Как забудешь её, такую милую, умную и красивую, когда видишь её каждый день?» — думал про себя Миша. Теперь ему не хватало даже её злобных подколок, казалось — в них было что-то приятное и необычное, без них школьные дни тянулись серыми и безликими.
Когда сегодня утром их захлестнули события, Миша испытал противоречивые чувства. Придя домой и успокоившись, парень понял, что страх в его мыслях постепенно вытесняется радостью. По большому счёту, ничего смертельного не произошло, Елена Андреевна сказала, что всё образуется. Зато появился повод позвонить Жанне,— повод с ней помириться и снова начать встречаться. Может, после разговора с родителями она образумится, станет легче её убедить отказаться от глупых затей.
Поразмыслив, парень решил позвонить ей завтра. Утро вечера мудренее, да и вообще в субботу будет повод сходить куда-то вместо школы, если девушка согласится встретиться.
Остаток дня Миша посвятил размышлениям о том, как лучше выстроить разговор с подругой. Хорошенько проанализировав ситуацию, он пришёл к выводу, что бунтарское настроение всегда было частью характера Жанны, раньше это ему в ней даже нравилось. Глупо было ждать от неё покорной спокойной жизни, нужно просто найти компромисс, уговорить отказаться от безудержной борьбы за призрачную справедливость.
«Нам нужно какое-то общее дело,— говорил себе Миша — То, что нас объединит помимо школы. Вот сейчас кончится учёба — и что тогда?.. Одним сексом сыт не будешь, а детей ещё рано заводить…». Он мучительно пытался найти, что же такое ему нравилось в этой девушке, что, кроме тела, влекло к ней, и никак не мог этого понять. Чтобы как-то прочувствовать настроение, слушал и переслушивал альбом Oxxxymiron'a «Горгород», любимую музыку Жанны, но никак не мог найти правильный ответ. Матери он так ничего и не сказал. В субботу сделал вид, что ушёл в школу и, послонявшись часок по городу, аккуратно свернул домой.