Галина Григорьевна сильно побледнела, стала оседать на пол, теряя сознание, но доктор и Лена подхватили её под руки и усадили на скамейку. Врач расстегнул вóрот пальто, ловким движением пощупал пульс и, обернувшись, махнул рукой медсестре. Та подскочила и, выслушав указание, заспешила по коридору.
— Пусти!.. Я этой суке в морду плюну,— не унималась Жанна.— Их всех надо вычистить под корень! С такими тварями будущего нет; ничего нет, одного дерьмо сраное!
— Успокойтесь, девушка, угомонитесь! — резко возмутился врач.— Имейте совесть: у неё муж только что умер на операционном столе.
Жанна на секунду замерла, пораженная услышанной новостью, и Миша тут же, воспользовавшись моментом, вытащил девушку на улицу, крепко держа за руку. Свежий воздух взбодрил отличницу, но не умерил пыл, а, напротив, спровоцировал новый приступ гнева:
— Пусти, идиот! — воскликнула она,— Что ты вцепился, как клещ?.. Так этой суке и надо. Жаль только, что других задел. А эти падлы хороши!.. Мудака этого, который во всём виноват — первого повезли: боялись, как бы не сдох. А бог-то видит! Юлю, блин, этим не вернёшь. Как с папой будет — не известно. А эти лизоблюды всё равно по принципу начальство вперёд, как бы чего не вышло!.. Да что ты тянешь, пусти!
— Не пущу! — твёрдо ответил Миша.— Я всё понял, теперь не пущу. Я тебя люблю и хочу быть с тобой. Строить с тобой своё будущее.
— Какое в жопу будущее! — взревела Жанна.— Нет у нас на хер будущего. Ни у кого нет. Тебя или посадят, или загонят в нищету, или джипом собьют на хер!.. Пока такое вокруг сплетённое грязью сраное болото — ничего не изменится. Всё переплетено — сверху до низу; это пиздец, я не могу, не могу…. ы-ы-ы-ы…— Она разразилась рыданиями. Миша крепко обнял её, прижал к груди и зашептал на ухо спокойно и ласково, тщательно проговаривая каждое слово:
— Я буду с тобой. Никогда не оставлю, и всё у нас получится. Это только кажется, что всё черным-черно. Я не помню, но кто-то из великих сказал, что самый тёмный час — перед рассветом. Не надо расшибаться в самоубийство. Давай успокоимся и обо всём подумаем. Твоего папу спасут, всё хорошо будет!.. Просто к операции готовили, так делают иногда: не всё, как в сериалах,— бывает, и время нужно: снимки, анализы и все такое… Успокойся, я буду с тобой. Не уйду и не брошу — никогда! Пойду за тобой куда нужно, удержу, упасть не дам, люблю потому что. Не плачь, мы будем бороться, мы сможем, всё хорошо…
Его речь постепенно наполнялась какими-то банальными глупостями, но Жанна уже не пыталась вырваться. Она уже как-то сама непроизвольно обняла парня и, прижавшись ещё теснее, уткнулась лицом в грудь, плакала не сдерживаясь. Миша гладил рукой по её спутанным рыжим волосам и продолжал бормотать что-то успокаивающее. Это длилось множество томительных минут может десять, а может, и все сорок.
С неба стал срываться мокрый снег, почти сразу переходящий в дождь. Холодные капли вывели Жанну из медитативного оцепенения, она неожиданно оторвалась от его груди, глубоко вздохнула и произнесла заикаясь:
— И-и-ик… это и-ик… не ци-и-цитата, э-это пословица.
— Что-что? — не понял Миша
— Англии-и-йская пословица про час,— пояснила подруга.— The darkest hour is before the dawn, кажется, или как-то так.
— Может быть,— кивнул парень.— Пойдём под козырёк, а то дождь капает.
— Плевать, с тобой и так тепло,— отмахнулась Жанна.— Не хочу заходить, пока Гидра там, а то опять сорвусь. Понимаю, что перебор, но не в силах остановиться. Юля у мамы операционисткой работала, в декрет месяц как ушла, не родила ещё. Её напарница маме позвонила, когда мы в такси ехали. Почему? Почему так?..
— Никто не знает,— вздохнул Миша.— Давай просто с тобой постоим, мне тоже с тобой тепло.
Свободной рукой парень изловчился и всё-таки набросил на голову Жанны её отороченный мехом капюшон. Она уже не плакала, просто стояла молча, уткнувшись лицом в его грудь.
— Ты правда веришь, что всё получится? — на секунду отпрянув, спросила девушка.
— Обязательно,— улыбнулся Миша.— Ты не упадёшь, пока я тебя держу.
Он сунул руку в карман, достал телефон, осторожно набрал номер Елены Андреевны и коротко спросил:
— Галина Григорьевна ещё там?
— Я сейчас вызвала такси, до дома её провожу. У вас всё хорошо?
— Да, вы уедете, и мы тогда зайдём. Сейчас лучше не пересекаться.
— Конечно, ты прав. Будь осторожнее, ладно?
— Обязательно!
Лена убрала телефон и оглянулась на завуча. Та сидела, уставившись в одну точку, без пальто и с закатанным рукавом руки, в которую медсестра только что вколола какое-то успокоительное. Ей предлагали остаться в больнице, но Галина Григорьевна отказалась, почему-то сославшись на кошек: