— Да я не об этом! — воскликнула Жанна.— Я про Носорога спрашиваю. Что ты с ним дальше делать будешь?
— Ну, я не знаю…— пожал плечами Миша.— Постараюсь не связываться.
— Что-то ты разнукался — «ну» да «ну»! — возмутилась Жанна.— Не уверен — не запрягай! Ты хочешь сказать, что оставишь всё как есть?
— А что делать? — неуверенно спросил Миша.
— Не знаю, это я у тебя спрашиваю,— ответила Жанна, смотря ему прямо в глаза.— Ты когда на него борзел, о чём думал?
— Только о том, что он нам с тобой разговаривать мешает,— честно признался Миша.— Хотелось, чтобы он отстал побыстрей, вот я его и послал. А потом за руку схватил, когда он ударить попытался. А потом…
— Я помню, что потом! Если бы я не вмешалась, ты бы у мамки на работе подзадержался на недельку, если не больше,— гневно воскликнула Жанна.— Почему ты решил, что Носорог с Бабуином тебя завтра по-новой лупасить не начнут?
Миша задумался. Хотелось рассказать Жанне, что всё хорошо: Носорог перед ним извинился и больше не будет к нему приставать. Но его останавливало обещание, данное Елене Андреевне. Она же не случайно лично позвонила и обратилась с этой просьбой; похоже, для неё это важно. Кто его знает, как она заставила Саню извиниться. Миша даже представить не мог масштабы возможных угроз или неотвратимых кар для хулигана, чтобы он разговаривал с ним таким тоном.
Жанна, прекрасная Жанна, стояла и ждала его ответа, а он никак не мог решиться нарушить данное слово. Хотелось соврать что-нибудь правдоподобное, но Миша боялся, что девушка почувствует ложь, и всё станет только хуже. Наконец он собрался с духом и произнёс:
— Ну, Елена Андреевна теперь в курсе, она разберётся в ситуации, и, я надеюсь, что они ко мне больше не полезут.
— То есть то, что уже случилось, тебя совсем не волнует? — ехидно спросила Жанна.— По морде дали — типа норм; завтра не дадут, и заебись?
Было видно, что она не на шутку разозлилась. Ноздри гневно раздувались. Губы презрительно поджаты. Миша почувствовал, что допускает какую-то фатальную ошибку, но совершенно не мог представить, что нужно было сказать в этом случае. Все его тщательные планы рушились на глазах. Мысли в голове были одна хуже другой: «Жанне было противно смотреть на такую размазню. Хотел казаться привлекательным за счёт интеллекта, но как проявить его за пределами листка бумаги? Что делать, если не можешь связать двух слов. Нафантазировал себе всякого, во дурак, блин!».
— Понятно,— вздохнула Жанна.— «Потерпи, может, обойдётся». «Главное, как бы чего не вышло!». «Нас ебут, а мы крепчаем». Как там ещё — «подставь левую щёку», да?
Миша молчал. Жанна посмотрела на него презрительно, без какой-либо жалости. Трудно было поверить, что это она сегодня стояла рядом с ним на коленях и пыталась остановить кровь из носа. Почему он решил, что небезразличен ей? Почему всё именно так? Почему? От жалости к самому себе хотелось плакать, он с трудом сдерживался.
— Ладно, бывай, детектив,— равнодушно сказала Жанна.— И не звони мне по пустякам, у меня других дел полно.— Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь по вечерней улице.
Миша лихорадочно размышлял: изменилось бы что-нибудь, если он ей всё рассказал? Наверное, нет. Это не его заслуга в том, что Носорог извинился. Сначала его бросилась защищать Жанна, потом Елена Андреевна, суть не изменилась: как мужчина он ноль без палочки, и Жанне совсем не интересен. Что толку в интеллекте, если не можешь его применить? Что толку?
Миша развернулся и, понурив голову, пошёл домой. Осень понемногу вступала в свои права. К вечеру ощутимо тянуло стылой прохладой. Вот-вот должен был снова пойти дождь. Тёмный город казался вязким болотом, опутывающим его со всех сторон, заполняющим лёгкие вязкой жижей, без единого шанса на спасение. Что толку?..
Он остановился у круглосуточного ларька в соседнем дворе. Появилась мысль купить и попробовать в первый раз в жизни водку. Говорят, она помогает. В кино герои пьют, чтобы забыться, и всегда так делают от неразделённой любви. Миша никогда в жизни не пробовал алкоголь, мать очень переживала за его здоровье, поэтому даже шампанское на Новый год было под строгим запретом. Мама и сама никогда не пила и просто не держала дома никакого спиртного, от греха подальше. Мише алкоголь казался чем-то инопланетным, смертельно опасным, но в то же время странно притягательным. Он зашёл в ларёк, скользнул взглядом по бутылкам с пивом и банкам с коктейлями. Водка продавалась только из-под прилавка, для этого нужно было сказать продавщице заветные слова. Миша медлил, наконец решился и произнёс: