— Дайте, пожалуйста, вон ту шоколадку. Да-да, вот эту, «Российский горький шоколад», пожалуйста.
Глава 9. Поединок
Сегодня Жанна проснулась раньше будильника. Вообще в эту ночь спалось очень плохо — мучили тяжёлые, неясные кошмары. Какие-то люди в чёрной униформе и балаклавах несли её по бесконечным серым коридорам, держа за плечи и за ноги крепкой хваткой, жестоко пресекая любые попытки вырваться. В конце концов её бросили на холодный металлический стол в слабоосвещённой комнате без окон и принялись срывать одежду. Она отчаянно забилась, закричала и проснулась…
Телефон показывал пять тридцать утра, одеяло сползло на пол, и хитрый Джек радостно устроился спать на такой замечательной подстилке. Жанна проснулась от холода — на ночь она оставила окно чуть приоткрытым, и теперь сквозняк до мурашек обжигал обнажённую грудь. Девушка шикнула на пса, подняла одеяло и закуталась в него, как в кокон. Спать больше не хотелось, настроение было отвратительным. За окном было ещё темно, но звук дождя, отчётливо доносящийся с улицы, извещал о противной погоде.
Вчера вечером, вернувшись с прогулки, она никак не могла избавиться от ощущения, будто испачкала руки в какой-то склизкой гадости. Это было совершенно физическое ощущение, пришлось даже дважды вымыть ладони, чтобы как-то от него избавиться. Решив отвлечься от текущих проблем, Жанна перед сном с головой ушла в учёбу, но какие-то тоскливые мысли возвращались снова и снова. Чтобы быстрее заснуть, она нашла на Ютубе лекцию по истории русской революции 1905 года и, воткнув наушники, завалилась в кровать. Теперь, проснувшись от кошмара, девушка поняла, что рассказ доктора наук Кирилла Соловьёва о кровавых событиях — совсем не лучшая сказка на ночь.
Девушка выключила будильник, оделась и отправилась на прогулку с псом. На улице не прекращался противный моросящий дождь, в лужах плавали первые осенние листья. Переулки постепенно проступали из темноты, будто нарисованные грязно-серой краской. В наушниках в унисон с шагами звучал «Горгород»:
Там, где нас нет, горит невиданный рассвет,
Где нас нет, море и рубиновый закат,
Где нас нет, лес, как малахитовый браслет
Где нас нет, на Лебединых островах,
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута,
Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом.
Во сне я вижу дали иноземные,
Где милосердие правит, где берега кисельные.
От любимого трека тоска достигла наивысшей точки, захотелось шагнуть куда-то прочь от этой тупой серости, от невыносимой реальности туда, где её поймут, и всё будет хорошо. Она на секунду остановилась на перекрёстке и посмотрела на проспект, сбегающий по склону к мосту через реку и дальше переходящий в шоссе, ведущее из города. Сегодня можно было погулять подольше, посмотреть на реку, даже пройтись по лесу на том берегу. «Нет, там грязи ещё больше, и мусора в роще навалено, лучше дома чего-нибудь посмотрю полчасика»,— решила Жанна и свернула на обратную дорогу.
Первым уроком была история. Вообще, два урока в неделю было многовато, но их школа вроде как боролась за статус «гуманитарной гимназии», и теперь в старших классах было больше истории, обществознания и литературы. Жанну это несколько раздражало, она всё-таки больше любила точные науки, хотя занималась по всем предметам одинаково хорошо. Больше всего её бесил «Тузик» — их учитель обществознания, редкостный приспособленец и жополиз, рассматривавший школу как стартовую ступень в карьерной лестнице. Маленький и сутулый, он выглядел гораздо старше своих тридцати лет и чем-то напоминал ходячую карикатуру на Геббельса. Сходство усиливалось тем, что он любил превращать уроки в пафосные выступления, словно репетируя будущую политическую деятельность. Вчера им повезло, Тузов (так была его настоящая фамилия), укатил на какую-то очередную конференцию, до которых он был очень охоч, и урок обществознания проводила Ксения Олеговна, так что сегодня они за одну неделю встречались уже в третий раз.
Кабинет с утра был открыт, но учительницы в нём не было, так что дети спокойно рассаживались, лениво переговариваясь и зависая в смартфонах. Жанна села на своё новое место: первая парта в левом ряду, прямо перед учительским столом. Такое положение с некоторых пор ей очень нравилось, тут одноклассникам было трудно доставать её с предложениями «дай списать», она на виду и может на законных основаниях не реагировать. Оглянув класс, она заметила Мишу, сидящего на третьей парте среднего ряда. Тот жадно грыз плитку шоколада, откусывая большие куски, словно у него её вот-вот отберут. Его перепачканные сладким лакомством губы были совершенно омерзительны, парень почувствовал брезгливость во взгляде девушки, порылся в портфеле и стал поспешно вытирать рот салфеткой, в итоге ещё больше размазал шоколад по щекам и стал выглядеть ещё хуже. Жанне не нашла сил смотреть на это убожество, отвернулась и принялась демонстративно листать учебник.