Она резко развернулась и рванулась к двери, прежде чем кто-то успел её остановить. На полу остались только следы её кроссовок, словно незваная гостья внезапно растворилась в воздухе. Оставшиеся в комнате с полминуты молчали в оцепенении.
— Дура, ну что за дура!..— первой пришла в себя Ксения.— Ну и что теперь делать? Теперь сюда полиция с допросом заявится. И как это я дверь в комнату забыла закрыть?
— Миша, спасибо за помощь, но иди лучше домой,— взволнованно сказала Лена.— Не хочу, чтобы ты в это впутывался. И так всему городу разговоров на неделю будет теперь.
— Елена Андреевна, скажите, если я чем-нибудь ещё смогу помочь. Может, с компьютером или починить чего?
— Спасибо, Миша, я думаю, мы сами справимся,— улыбнулась учительница.— Ксения Олеговна меня поддержит, и всё будет хорошо.
— Вы звоните, если что, я на связи. Идти тут недалеко,— продолжил Миша.— Если что — прибегу, мне несложно.
— Хорошо, спасибо ещё раз, но сейчас лучше уйди, мне так спокойнее будет, ладно?
— Хорошо, до свиданья!
Парень торопливо обулся и поспешил покинуть комнату. Ксения Олеговна протёрла пол шваброй и, ни слова не говоря, принялась разбирать покупки.
— Ксюша, мне страшно,— наконец произнесла Лена.— Я вроде бы пока была одна, немного успокоилась, а теперь опять. Мне мама сказала, что завтра дочку привезёт домой. Велела, чтобы я там была и к тому времени с мужем помирилась. А я не знаю, что делать. Куда мне деваться, как дочку забрать, и это…
Она замолчала, с трудом сдерживая слёзы. Ксения оставила возню с пакетом, подошла к подруге, потрогала лоб ладонью, а затем погладила по голове.
— Всё будет хорошо! Пока тут у меня вместе поживёте, а потом что-нибудь придумаем. Места тут много, дочка у тебя весёлая; не пропадём! Нужно будет только порядок навести и лишнее прибрать, а так всё в порядке будет. Я такая лентяйка — видишь, какой бардак развела!.. Главное, что у тебя температуры пока нет, здоровье — это главное. У тебя горло сейчас болит? Нос заложен? Я могу сделать раствор — горло пополоскать и спрей для носа поищу.
— Спасибо! Нос — нормально вроде, а вот в горле першит. Давай я тебе чем-нибудь помогу, что я лежу как бревно, кровать занимаю только. Где картошка? Я почищу.
— Горло пополоскаешь — потом и почистишь,— строго сказала Ксения.— Тебе надо поправиться, чтобы со всем разобраться, а то когда болеешь — то вообще крах…
Лена кивнула и поспешила последовать совету подруги. После этого они молча занялись приготовлением обеда, по времени уже плавно приближавшегося к ужину. Уже заканчивая чистить картошку, гостья сказала, оглядывая комнату:
— Давай завтра уборкой займёмся, ладно? Думаю, мне полегче будет, с утра приберёмся, а потом я домой пойду. Стану под подъездом ждать, когда мама приедет, чтобы дочку забрать. С вещами, конечно, тяжело будет, но, думаю, подгадаю в понедельник, когда его дома не будет, и осторожно всё заберу. Поживём и правда пока у тебя, потом всё решим. Я с ним разведусь и попрошу маму, чтобы она меня назад пустила.
— Я с тобой пойду,— ответила Ксения.— Буду рядом на всякий случай — мало ли что.
— Ну хорошо, раньше двенадцати они завтра точно не приедут. Думаю, всё успеем,— улыбнулась Лена.— Ты права, всё…
В этот момент на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Лена нервно оглянулась, быстро вытерла руки и взялась за аппарат. Уставившись на экран, она промедлила несколько секунд, а затем все-таки нажала «ответ».
— Алло, Жанна, я слушаю.
Ксения испуганно посмотрела на подругу, которая заметно побледнела, слушая ученицу.
— Нет, не надо,— сказала Лена.— Я не буду писать! Не надо, я не хочу обращаться. Не надо участкового, пожалуйста! Я же тебе говорила, что сама разберусь. Нет, совершенно точно нет, категорически!
Она замолчала, ещё с минуту напряжённо слушала, что говорила ей девочка, а затем нахмурилась и произнесла как можно более серьёзным тоном:
— Жанна Олеговна, я ценю вашу заботу и участие. Но, пожалуйста, займитесь своими делами и не лезьте в мою жизнь. Вы меня поняли? Хорошо, спасибо.
Лена сердито бросила телефон на кровать и повернулась к подруге:
— Неугомонная девчонка! Вроде отличница, а совершенно безбашенная, неуправляемая. Ей даже родители не указ,— сердито сказала она.— Ещё жизни не нюхала, а лезет везде.
— Ты знаешь, а я её хорошо понимаю,— улыбнулась Ксения.— Я в школе и в институте вот точно такой же была. Считала себя самой умной, самой начитанной, влезала буквально во всё. Вроде бы профессорская дочка должна быть смирной, а я — наоборот. Не поверишь, даже вот так заявиться могла без приглашения, прямо как она. Сейчас смотрю, как в прошлое своё; будто в зеркало: и смешно, и страшно.