До тех пор, пока не умру, захлёбываясь в агонии истекающего кровью мозга.
Администратор был мёртв – и утягивал всех за собой. И Хоуп, и Римму, и Профессора, и меня. Я чувствовала их.
И умирала. Вместе с ними.
На мгновение мне стало по-настоящему жаль Савелия. Конечно, временами я ненавидела его и боялась, знала, что он вполне заслуживает наказания, заслуживает лишиться всего и даже, возможно, провести остаток жизни в тюрьме...
Но смерти я ему не желала. Никогда.
А Хоуп? Кем была Хоуп?! Надежда1. Бесконечно любимая, далёкая... и чужая. Если именно та, о ком я догадывалась... Но нет! Даже мой отец не мог быть настолько жестоким.
Или всё-таки мог?
Мы покинули отель через чёрный ход. На улице было холодно. В одном пиджаке, без обуви. Я крепче прижалась к Николаю, от дрожи стуча зубами. Он отнёс меня к своей машине и устроил на переднем сидении. Через пару секунд завёл двигатель, но я вцепилась ему в рукав.
Лучше уж умереть до того, как это случиться! Пока я ещё в здравом уме. Пока не превратилась в безумную! К тому же моя смерть тоже будет оправдана. Даже сумасшедшие не заслуживали того, что я с ними делала. Чем, в конце концов, я лучше всех остальных «учёных»? Чем?!
– Убей меня! – попросила я умоляющим голосом, смаргивая пелену слёз. – Я всё равно ведь умру! Пожалуйста, Ник! Я больше не могу оставаться в этом теле! Мне так плохо и... Я не знаю, как сделать это самой! Прошу тебя!
Николай нахмурился и осторожно отцепил мою руку. Сжал её в своих тёплых ладонях. Я судорожно вздохнула, только сейчас почувствовав, насколько сильно замёрзла.
– Не говори глупостей, – твёрдо отрезал он. – Ты не умрёшь. Я не позволю. Если проблема в отравленном разуме Филина, то пока можно поставить блок. А самое многое через час даже в этом не будет необходимости.
Что?! Поставить мне блок?! Вся симпатия и благодарность, которые я начала к нему испытывать, мигом рассеялись в прах. Резко вырвала руку и отодвинулась подальше к окну.
– Ни за что! Я тебе не компьютер! Не смей, слышишь? – истерично воскликнула я, когда он схватил меня за талию, а в следующее мгновение усадил к себе на колени.
Руль врезался в спину, но я не обратила на это внимания. Что же мне делать?! Я не хочу, чтобы кто-то снова лез в мой разум! Устанавливал там какие-то блоки!
Не хочу и не смогу этого вынести!
– Тише, малышка. Успокойся. Это только временно, – Николай убрал прядь волос с моего лица и взял меня за подбородок. – Я обещаю, что всё будет с тобой хорошо.
– Только попробуй! – прошипела я и поморщилась от внезапной боли.
– Что такое? – обеспокоенно спросил он и тут же включил в машине свет.
Я хотела взглянуть в зеркало заднего вида, но мне не позволили. Николай осторожно коснулся моей шеи, ощупал припухшую скулу, совсем невесомо, но я всё равно дёрнулась. До чего же больно! Слёзы выступили на глазах, и я едва сдержалась от того, чтобы снова не скатиться в истерику. Страшно представить, как...
Хотя какая разница как я выгляжу, если всё равно проживу от силы пару часов?
– Роману Филину повезло, что он успел умереть так быстро, – процедил Николай сквозь стиснутые зубы.
На его скулах заиграли желваки, а в глазах промелькнуло страшное выражение. Я невольно поёжилась.
Спустя пару секунд он глубоко вздохнул, успокаиваясь:
– В любом случае сейчас главное – позаботиться о тебе.
– Знаем вашу заботу! – слабо огрызнулась я, но Ник лишь едва заметно улыбнулся и поцеловал меня в губы.
Почему-то я ожидала боли. Сопротивляться не было сил, и потому я просто зажмурилась и постаралась ничего не чувствовать. Каждый мускул в моём теле напрягся, но горячие губы касались моих легко и нежно, будто он боялся меня напугать. Чужеродная сила проникала в мой израненный мозг, обволакивая, даруя неожиданное облегчение.
Стыдно признать, но у меня всё-таки закружилась голова. Его руки скользнули под пиджак и, слегка надавливая, прошлись по открытой спине вдоль позвоночника. Я моментально согрелась и всхлипнула от острой реакции на, казалось бы, невинное прикосновение. Сознание помутилось. Он принялся ласкать мои обнажённые плечи и спину. Ноги сквозь тонкую ткань колготок. Выводить какие-то замысловатые узоры. Покрывать жадными поцелуями моё лицо. Подбородок, щёки, виски. Чтобы потом снова вернуться к губам и заставить забыть обо всём на свете. Сознание, чувства, мысли, эмоции – всё сосредоточилось в этом поцелуе и в его прикосновениях. Жар прокатывался по телу волнами, кровь закипела, а низ живота начал наливаться острым желанием.
И страшно, и в то же время волнительно. Лучше, чем во сне. Определённо лучше. Ощущения настолько яркие, пьянящие, всепоглощающие. Я совсем перестала обращать внимание на чужое сознание, которое хозяйничало в моей голове. Все силы уходили на то, чтобы не отвечать. Не буду! Ни за что! Пусть даже мне и хотелось этого больше всего на свете. Пусть! Я сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.