Даже мельком.
И потом ещё говорил что-то о пожизненной связи!
Я вырвала руки и откинулась на спинку дивана. Дрожь вроде прошла, но слабость никуда не исчезла. Комната плыла перед глазами, а тело казалось ватным. Было так сильно холодно!
Понятно, что энергии надолго не хватит. В лучшем случае на пару часов, а потом всё начнётся заново.
Неожиданно Ник подхватил меня на руки и куда-то понёс. Спустя некоторое время мы оказались в ванной. Мой взгляд заметалась по сторонам. Раковина, большая джакузи, уже наполненная мыльной водой, высокий прозрачный шкаф, душевая кабина, стеллаж с полотенцами. Огромное – от пола до потолка – зеркало. Я мельком полюбовалась нашим отражением. Смотрелись мы вместе весьма неплохо.
В следующее мгновение Ник поставил меня на пол и принялся быстро избавлять от одежды. Не успела я удивиться, как он снял пиджак, расстегнул молнию на порванном платье, от чего оно упало к ногам бесформенной красной лентой. И при этом вёл себя так, будто не видел в происходящем ничего необычного!
Нет, ну это вообще не входит ни в какие рамки!
– Ты чего?! – возмущённо прошипела я, когда он принялся за моё нижнее бельё и колготки.
– Не спорь, – улыбнулся Ник, избавляя меня от последних остатков одежды. Как ни в чём не бывало подхватил на руки и осторожно опустил в ванну. – Ты ещё скажешь спасибо.
– Да пожалуйста! – огрызнулась я, подтягивая колени к груди и бросая на него убийственный взгляд.
Больше всего на свете мне хотелось окатить его мыльной водой. Но сил не хватало даже на это. Тело совсем не слушалось. Какая же глупая ситуация! Честное слово! Всё произошло так быстро, что я... Я ничего не могла поделать! Только возмущаться внутренне. Сидеть и согреваться в горячей ванне.
Как же всё-таки хорошо.
Ник выдавил гель на губку и, не обращая внимания на мой возмущённый взгляд, принялся осторожно намыливать моё тело. Нигде не задерживаясь. Плечи, грудь, живот, спину, ноги. Мыл меня как ребёнка! Будто его совсем не волновало, что в его ванне сидит обнажённая девушка! Между прочим, очень красивая! В то время как у меня от каждого прикосновения пылала кожа, сбивалось дыхание, а в животе порхали тысячи бабочек!
Я сидела смущённая, злая и старалась не смотреть ему в глаза. Кусала губы. Щёки горели так сильно, что соперничали по температуре с водой. Душу обуревали весьма противоречивые чувства. Хорошо, хоть причёска по-прежнему сохранялась – и волосы не падали в воду.
Не удержавшись, я принялась украдкой его разглядывать. Эта потрясающая, порочная красота, которая поразила меня ещё при первой встрече. Чувственный изгиб рта, ровный нос, чёткие скулы, непослушные тёмно-русые волосы, в которые хотелось зарыться руками. А пронзительные светло-зелёные – нет, сейчас почти чёрные глаза...
Кажется, я всё же ошиблась, решив, что кое-кого совершенно не волнует эта ситуация.
– О чём задумалась, Эмма? – мягко спросил Ник, осторожно касаясь моей шеи и унося боль от синяков.
Я вздрогнула и пожала плечами. Говорить не хотелось. Да я и не знала, что можно сейчас сказать.
– Ты такая нежная, такая чувствительная, – неожиданно прошептал он. Нагнулся и поцеловал бешено трепещущую жилку на моей шее. – А твой запах... он просто сводит меня с ума.
Я неопределённо хмыкнула. Заметила, как он судорожно глотнул воздух и сжал челюсти, стараясь собой овладеть. Густая пена скрывала мою грудь, но мне казалось, что его взгляд исследует всё моё тело.
Внутри поднималась горячая волна смущения. И такого мучительного томления, что...
Проклятье!
– Тебе нравится Chanel №5 или собственный гель для душа? – насмешливо спросила я, с неудовольствием отмечая, как сильно дрожит мой голос.
Ник засмеялся.
– Твой сарказм, – хрипло ответил он. – Он нравится мне настолько, что иногда я боюсь в него не на шутку влюбиться.
От звука его голоса по позвоночнику пробежала дрожь.
– Трус! – едва слышно буркнула я, чувствуя, как полыхает лицо.
Николай усмехнулся и заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из моей причёски.
– Уж кто бы говорил.
Я едва сдержала желание показать ему по-детски язык.
Проходили минуты. Ник сидел на бортике ванны и явно не собирался никуда уходить. Его руки массировали мои плечи и спину, выводили на коже сводящие с ума узоры. Я едва сдерживала рвущиеся из груди стоны. Мне так сильно хотелось...