– Ясно.
Нет, мне совсем не было жаль Савелия. Я сама ведь хотела того же. Конечно, не обязательно было бы упекать его за решётку, но если уж только так можно прекратить эти бесчеловечные опыты и обеспечить себе свободу...
Любопытно, как же он всё-таки выжил? Если Филин утянул за собой Хоуп и едва не угробил меня. От сознания того, что три дня назад я могла реально погибнуть, тело пробрал озноб.
Но что же касается Савелия...
Неужели дело в пресловутых часах Ролекс, которые раньше носил Марк? И какая-то частица разума сумасшедшего адаптера-администратора помогла Савелийу остаться в живых?
Как бы то ни было, единственное, что меня огорчало...
– Значит, Хоуп действительно больше нет? – с запинкой спросила я, чувствуя, как где-то внутри стало вдруг очень больно.
Просто невыносимо больно.
– Хоуп? – по лицу Фредерика пробежала тень. – Ни в чём нельзя быть уверенным, – вздохнув, резко сменил тему: – Зная Савелия, я сомневаюсь, что он просто так сдастся. Обвинить, даже взять под арест можно кого угодно, но вот доказать его вину... Это не так-то просто. Презумпция невиновности в чистом виде, к сожалению.
– А Роман Филин, он... – как же сказать помягче и при этом себя не выдать?!
– Можешь не ходить вокруг да около, – снисходительно улыбнулся Фредерик. – Я всё знаю. И нет, никто не собирается тебя арестовывать. По крайней мере, пока. Нам с Николаем удалось тебя откупить. Но лучше, конечно же, не мелькай. Хотя бы для того, чтобы тебя не вызвали в суд как свидетельницу.
Я задумчиво кивнула. Ну хоть что-то. Завтра мы уедем в Париж – и всё вообще станет просто прекрасно.
– А почему ты хмуришься, девочка? – неожиданно спросил Фредерик. Я вздрогнула. – Ещё пару дней назад ты готова была отдать душу ради билета во Францию. А теперь получила долгожданную свободу – и всё равно не рада? Или поняла, что дело далеко не в свободе?
Я хмыкнула.
– Возможно.
– Да, все мы хотим свободы. Вот только свобода... Эта тварь не зависит ни от чьего решения, – Фредерик раздражённо потёр подбородок. – Ни от присутствия, ни от отсутствия оков. Свобода живёт внутри. Так глубоко, что иногда я всерьёз начинаю сомневаться в её существовании.
Я подняла на него изумлённый взгляд. Но он уже толкнул одну из дверей – и мы оказались в просторной комнате, чем-то напоминавшей элитную больничную палату.
В центре стояла кровать, на которой лежала бледная темноволосая девушка. Всё её тело опутывали провода, подключённые к многочисленным приборам.
Моё сердце дрогнуло. Стало вдруг очень стыдно. А ещё это едкое чувство вины.
И страх.
Что если у меня не получится?! Ведь именно из-за меня она оказалась в коме! Какая разница, что я не хотела?! Всё равно случившееся с Жанной лежит исключительно на моей совести.
Даже Ник меня в этом винил!
– Как её состояние, доктор? – спросил Фредерик у мужчины в белом халате.
– Очень странное состояние, господин Гвидиче, – откликнулся тот. – Все жизненные показатели в норме, но разум госпожи Олейник будто... находится в спячке. Да, пожалуй, это самое удачное определение. Она вроде и совершенно здорова, но в то же время совершенно больна.
– Как и все мы, – задумчиво согласился Фредерик.
Я невесело усмехнулась. Любопытно, в этом здании все такие «философы»?
По моей просьбе, Жанне открыли глаза. Серо-голубые и совершенно невыразительные. Доктор вышел из комнаты, и мы остались наедине с неподвижно лежащей родственницей.
Я приблизилась и попыталась настроиться на её разум. Найти нужные воспоминания в своей голове, чтобы поместить их в её сознание. Было очень непросто. Как тянуть нечто воздушное, невидимое, эфемерное, тянуть это из своего разума и пытаться передать в разум другого человека. Такое я делала в первый раз. Под конец перед глазами уже мельтешили точки, а тело начало наливаться слабостью.
Даже не знаю, как у меня получилось. Как я вообще это сделала?! Будто само собой. Наверное, нужно было благодарить возросшие после связи способности.
Наконец, её ресницы дрогнули, а в глазах появилась осмысленность. Почувствовала, как на моём лице появляется радостная и чуть смущённая улыбка.
Что если теперь она будет меня ненавидеть?!
– Как ты себя чувствуешь? – села рядом и взяла сестру за холодную руку.
Жанна моргнула и с удивлением огляделась по сторонам.
– Даже не знаю. Я... – она запнулась и судорожно втянула воздух: – А что, собственно, произошло? Сколько времени я была без сознания?
Я замялась. Не говорить же ей, что всё это время она пролежала в коме?!