– Казнь?! В наше время никого не казнят!
– Бывают всякие исключения, – спокойно возразил Фредерик. – Но это, конечно, не афишируют.
– Вы... То есть... Я не понимаю! Если Хоуп – действительно Эсперанса Федорова, наша мать и ваша родная дочь... Почему вы так говорите? Почему?! Неужели настолько желаете ей смерти? Если есть хоть крохотная надежда, хоть капля...
Я натолкнулась на два непримиримых взгляда.
– Ты рассуждаешь как Савелий Федоров, – презрительно скривился Фредерик. На мгновение его глаза странно блеснули. – Надежды нет. Больше нет. А то, что осталось, – лишь издевательство над человеческим разумом и природой. В большей степени, чем что бы то ни было.
– Эмма, разве тебе самой никогда не снилось, будто... Как бы это сказать? – Жанна прищёлкнула пальцами. – Наша мать так сильно страдала, что... Это передавалось по родственной связи! Даже мы с Фредериком чувствовали её мучения! Каждый день! Нельзя удерживать человеческую душу насильно. Против воли. А именно это и делает твой отец. Как ты не понимаешь?! Смертная казнь действительно единственный выход. Для всех нас.
«Чтоб уж наверняка, да, сестрица?» – подумала я с какой-то невыразимой яростью и болезненным разочарованием.
– Да вы... просто чудовища! – выплюнула я заплетающимся языком. – Чем вы сами лучше Савелия и Дениса? Чем?! Так спокойно говорите о смерти. Смерти любимого, родного человека! Ненавижу вас! Всех!
Слёзы застилали глаза, но я решительно встала с кресла и направилась прочь из комнаты.
– Эмма, подожди! – неуверенно позвала меня Жанна. – Ты...
– Оставь её, – лениво перебил Фредерик. – Как я уже говорил, наследственность...
Я хлопнула дверью, заглушая его слова.
Проклятье! Ненавижу это чёртово место! Ненавижу! Эти бесконечные этажи, эти белые стены! Этих бездушных людей, которые притворяются страдальцами, а на деле ведут себя... похуже некоторых нестабильных киборгов!
Виктор следовал за мной безмолвной тенью. Единственный преданный человек. Вызвала лифт и, зайдя в него, с силой нажала кнопку первого этажа. Мои руки мелко дрожали, и пришлось опереться о стену. Сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. С зеркала на меня смотрело бледное, уставшее и совершенно несчастное лицо.
Всё! Хватит! Больше ноги моей здесь не будет! И пусть думают и делают, что хотят. Все они. Все! Лично я больше не буду участвовать в этом фарсе!
Ни за что!
Вышла из лифта и, оглушительно цокая каблуками, направилась прямиком к стеклянной двери.
– Куда собрались, госпожа Федорова? – поинтересовалась гора мускулов, в мгновение ока выросшая у меня на пути.
– На улицу, – отчеканила я леденючим тоном, способным заморозить саму пустыню.
«Головорез» даже не шелохнулся.
– Не велено.
– И кем же, позвольте спросить? – процедила я, едва сдерживая желание сорвать с него чёрные очки и выпить весь его разум.
Меня что, собрались здесь удерживать силой?!
– Господином Гвидиче, конечно.
Ну разумеется! Какой он предусмотрительный! Даже заставил охранника нацепить эти долбанные очки. Чтобы я случайно не использовала полученные способности?
Захотелось взвыть и удариться головой о стену. Или лучше о стоящее напротив «препятствие»!
«Мне убрать это... препятствие?» – мысленно спросил стоящий позади Виктор.
С моих губ сорвался нервный смешок. Невольно умилилась такой заботе. Хоть один «человек», кажется, меня понимает.
«Боюсь, даже ты, мой милый, далеко не настолько крут. К сожалению», – грустно подумала я и поплелась обратно к лифту.
Чувствовала себя так, будто весь мир обрушился на меня неподъёмной тяжестью.
ГЛАВА 23.
Голова у меня гудела. Просто раскалывалась. Я опустилась на один из диванчиков на одном из этажей проклятого «Burattinaio» и закрыла лицо руками.
За каких-то пару часов я узнала о своей семье больше, чем за всю жизнь. И теперь не имела понятия, что с этим делать. Неужели никто не мог рассказать мне обо всём раньше? Такое чувство, что эту историю не знала лишь я одна!
Больше всего на свете мне хотелось поговорить с Ником. Хотелось просто до безумия, до пульсирующей боли в висках. Я так сильно по нему скучала! Когда он заблокировал нашу связь, это было сравнимо с тем, будто из меня вырвали душу. Половину сердца и разума!
Видимо, связанные адаптеры должны круглосуточно оставаться «на связи».
Подавила нервный смешок. Из-за чего же сегодня у меня такая депрессия? Уж не из-за этой ли ментальной стены? Последние пару часов я, конечно, пыталась всё игнорировать, но...