Слова Фредерика меня добили!
Полностью.
Савелий ведь не какой-то маньяк, чтобы приговаривать его к смертной казни! Пожизненного заключения вполне хватит. Да, он превращал сумасшедших людей в киборгов, ставил над ними опыты, помещал меня в бак. Да, он не самый хороший, честный, благородный человек и вообще... Но он всё-таки мой отец! И я не могу желать ему смерти! К тому же, если подумать, Савелий Федоров не сделал ничего такого, чего не делали бы другие. Тот же Фредерик, и Меньшиков, и даже я сама.
Или я опять рассуждаю как-то неправильно?!
А моя мать... Бедная, несчастная мама! Такая бесконечно далёкая, любимая... и живая. Живая ли? А, может, они правы, и такая «жизнь» действительно страшнее смерти?
Нет, не верю!
О чём говорила Жанна, когда упоминала её страдания? О какой-то родственной связи? Я попыталась что-то вспомнить, напрягла свою память изо всех сил.
Бесполезно.
Ник стёр все воспоминания, которые принадлежали другим людям. Все их мысли, чувства, эмоции. Всё! И даже какие-то ничтожные отголоски. Возможно, я и чувствовала что-то, когда жила на острове Надежды, но сейчас...
Сейчас я ничего не знала!
На мгновение стало жаль, что я не «просмотрела» воспоминания Жанны. Так бы открылось хоть что-то! Расспрашивать снова Фредерика мне совсем не хотелось. Да и что бы он рассказал, кроме только что озвученных фактов?
Ещё никогда в моей жизни мне не было так тоскливо. Попросила Виктора добыть бумагу и карандаш и принялась рисовать. С закрытыми глазами. Перерисовывала виды с окна, что-то по памяти. Облака, небоскрёбы, лица. До тех пор, пока мне не стало тошно и не начала протестующе ныть рука. В то время, когда рисовала, усиленно пыталась вспомнить.
Вспомнить хоть что-то!
Но... нет.
Почему же Ник так поступил?! Я неожиданно разозлилась. Конечно, может, он и хотел как лучше. Но как бы ни были плохи те воспоминания, как бы сильно я ни страдала по их вине, как бы они ни разрушали мой разум, без них я чувствовала себя так, будто лишилась куска жизни!
Или я просто такая неблагодарная?
Хмыкнула и задумчиво посмотрела сквозь стеклянную стену. Чувствовала себя пленницей в башне, которую похитили из дворца злодеи. Хоть убей! Небо развеялось, и теперь над каменными джунглями медленно догорал закат. Красиво и грустно.
Злость прошла – и я ощущала одно лишь опустошение. В этом коридоре было безлюдно и тихо, и мне совершенно не хотелось никуда уходить. Снова встречаться со своими философами-родственниками? Увольте! Лучше остаться здесь.
Даже на ночь.
Пару секунд сомневалась, а потом плюнула на всё – и подключилась к ноутбуку Семёна. Просто хотелось с кем-то поговорить. Да и неплохо было б узнать, как именно они обосновались в компании.
А: Семён, привет. Это Эмма. Вы как?
С: Добрый вечер. Ты не поверишь! Перекантовываемся в самой компании Меньшиковых. Нам выделили комнаты, предложили работу и даже сняли все обвинения по поводу незаконных исследований на острове. В обмен на дачу показаний против Профессора на завтрашнем суде. А ты-то куда пропала?
А: Долгая история. Лиза тоже там с вами?
С: Да. Уже успела пофлиртовать со всем персоналом.
Я хмыкнула. Хоть кто-то не изменяется! Неожиданно вспомнила Римму. И содрогнулась. Да, Савелийу и мне определённо повезло выжить, но она... Она наверняка ведь погибла из-за этого проклятого Филина!
Проглотив комок, решительно напечатала на ноутбуке.
А: А Римма Юдина? Она не выжила, да?
С: К сожалению. Перед тем, как на острове началось то странное землетрясение, её отключили от аппаратуры. Она будто «перегорела» изнутри.
А: Ясно.
С: И ещё. Эмма, совсем забыл! С тобой хочет поговорить Профессор. Мне передали, что это очень срочно и важно. Прости, но сейчас я должен идти. Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся в реальном мире.
А: Взаимно. Пока, Семён. Желаю тебе удачи на новом рабочем месте.
С: Спасибо. И тебе не хворать.
Я вяло улыбнулась и отключилась от его ноутбука. Несколько минут сидела, свернувшись в кресле, и пребывала в глубокой задумчивости. Значит, Савелий хочет выйти со мной на связь? Занятно. Решил попросить о помощи? Эта мысль заставила меня нервно скривить губы.
Нужно было думать об этом раньше! Когда использовал единственную дочь в качестве оружия в войне против Меньшиковых. Когда заставлял меня грабить банки, заниматься промышленным шпионажем и развивать ненавистные мне способности. В конце концов, когда запирал в баке на целый час!