Возможно, Фредерик и Жанна были даже в чём-то и правы. И сейчас, при здравом размышлении, я начала сожалеть, что вспылила. Зачем вообще на них накричала? В самом деле, я что, пыталась защитить Савелия?!
Но, с другой стороны, если он поведает мне о Хоуп. Если есть малейшая надежда узнать хоть что-то...
Сделала глубокий вдох и постаралась отбросить своё возмущение. Да, мне было обидно и горько, но поговорить всё-таки следовало. По крайней мере, я больше не буду томиться в этом страшном, затягивающем в бездну неведении.
Сконцентрировала все свои силы и попыталась настроиться на «жучок». Микроскопическое переговорное устройство, которое было встроено в его обручальном кольце. Иногда Савелий тоже был очень изобретательным. Даже весьма. Кто станет отбирать обручальное кольцо? Вот именно на это он всегда и рассчитывал.
Конечно, данный способ переговоров требовал огромных затрат энергии. Просто неимоверных. Но не зря ведь мы с Ником... Нет, вот об этом я точно не буду думать!
Несколько долгих минут, слабый отклик сигнала, а потом я сказала вполголоса:
– Счастливого заключения, Савелий. Слышала, ты хочешь со мной пообщаться?
«Будь добра, оставь свой сарказм, – дребезжащим из-за помех шёпотом ответил в моей голове отец. – Не знаю, как тебе удалось выжить и избежать ареста, но сейчас требуется твоя помощь».
– Да неужели?
Нет, при всём уважении я не в силах выносить такой тон! Будто именно мне делают сейчас великое одолжение. Некоторые люди действительно неисправимы!
«Ты сейчас где?»
Недовольно поджала губы. Стоит ли говорить? Хотя не думаю, что это такая уж тайна.
– У Фредерика.
«Старый пронырливый лис! – презрительно фыркнул Савелий. – Что он тебе наплёл? Небось, какой я коварный и бессердечный учёный, да? И как сильно заслуживаю смерти?»
Я вздрогнула. Значит, Фредерик и вправду упоминал об этом не просто так.
– Это я и без него знала, – утешила я Савелия. – Лучше скажи, что именно тебе от меня нужно.
«Помоги своему отцу – и тогда, возможно, тебе удастся помочь и матери», – бросил он туманную фразу.
Моё сердце споткнулось, а потом застучало как ненормальное.
– В смысле? Ты хочешь сказать, что Хоуп жива? – спросила я без обиняков. – Точно?
«Значит, ты уже знаешь о Хоуп? Отлично. Да, она жива. И будет жить ровно до тех пор, пока в живых остаюсь я».
Пару секунд я молчала, пытаясь переварить услышанное. С одной стороны, меня переполняла радость, но, с другой... Если об этом кто-то узнает, то они, без сомнения, приложат все силы, чтобы приговорить моего отца к смертной казни!
– Почему ты такое сделал, Савелий? – не удержавшись, тихо спросила я. – Зачем поместил сознание моей матери в компьютерную сеть? Скажи, она действительно там страдает?
Мне показалось, что он тяжело вздохнул.
«Представь, что на твоих руках умирает человек, которого ты очень любишь, – было заметно, что эти слова даются ему с трудом. – Любишь больше собственной жизни. Больше своей работы, больше своего ребёнка, больше всего на свете. И этот человек умирает по твоей вине. Так неужели ты не пойдёшь на всё, что угодно, лишь бы его... Нет, не спасти, но хотя бы как-нибудь удержать? Представь себя на моём месте, Эмма. В тот день я просто не мог поступить по-другому».
Я судорожно сглотнула. Душу разрывали противоречивые чувства. Кому верить?! Савелийу, который использовал меня на протяжении стольких лет, или Фредерику, который только и делал, что лгал и не договаривал? Водил меня за нос, как последнюю дуру! Вместо того, что посвятить в действительно важные вещи, рассуждал об упавших на проезжую часть ручках и остальной ерунде!
– Возможно, – нехотя согласилась я. – И я даже, наверное, могла бы тебя понять. Но как же я, Савелий? Почему ты так поступал со мной? Почему?! Я ведь тебя любила! И всё могло быть иначе! Семь лет назад... В то время я считала тебя единственным из оставшихся в живых родственников. А ты... ты относился ко мне как к компьютеру! Как к бездушному роботу, которого можно без зазрения совести использовать в своих целях. Так что не надо оправдываться великой любовью к моей матери, если лично меня ты всегда ни во что не ставил!
Замолчала, тяжело дыша, и неожиданно поняла правоту своих слов. Конечно, Савелий просто манипулирует! Хочет избежать наказания, и потому пытается надавить на жалость.
Пару секунд напряжённой тишины в ответ, а потом он произнёс довольно-таки резко:
«Эмма, я, конечно, всё понимаю, но это не «телефонный» разговор. Сейчас ты должна мне помочь. Просто помочь. Неужели я так много прошу? А когда я выберусь на свободу, то, клянусь, обязательно тебе всё объясню. У нас ещё будет время».