Неужели это конец?!
В следующее мгновение уверенная мужская ладонь накрыла мою дрожащую руку и резко выровняла движение.
Кажется, пронесло!
Я судорожно выдохнула и вцепилась обеими руками в руль, стараясь прийти в себя. Ноги дрожали, лицо пылало, а сердце колотилось как бешеное. Но сейчас было по-прежнему не время расслабляться! В нескольких десятках метров от нас виднелась линия финиша. Победа была так близко...
Я всё равно не проиграю! Ни за что!
Из последних сил вдавила педаль газа в пол, чтобы обогнать мчащиеся впереди машины. Автомобиль рванул на предельной скорости по прямой. Через пару ударов сердца я пересекла финишную черту и, наконец, позволила себе облегчённо выдохнуть.
Позади раздался оглушительный визг тормозов. Кажется, разочарованный. К нам стремительно подошёл какой-то человек (должно быть, финишный судья) и положил на капот автомобиля клетчатый флаг. Безликая толпа разразилась сотрясающим землю рёвом.
Я всё-таки победила!
– Как ни странно, но мы пришли к финишу первыми, – довольно шепнул мне на ухо Ник.
Будто действительно испытывал за меня гордость!
Вся моя радость мигом улетучилась, и я обернулась к своему соблазнителю, пылая искренним негодованием. Из-за него мы едва не разбились! Он нарочно меня отвлекал, чтобы победил кто-нибудь из этих... беспилотных автомобилей!
И прощать ему подобное я была отнюдь не намерена!
– Убью! – тихо пообещала я, но даже за рёвом толпы он меня всё равно услышал.
– Ну что ты, малышка? Можно поверить, тебе не понравилось, – по его губам скользнула медленная, сводящая с ума улыбка. – Или, может, всё дело в том, что понравилось слишком сильно?
Я зашипела. Захотелось его придушить. И в то же время притянуть к себе для поцелуя.
«Проклятье! Определись ты уж, наконец!»
Толпа продолжала шуметь так громко, что у меня начало закладывать уши.
– Пожалуй, здесь становится слишком шумно, – поморщился Ник, одним движением пересаживая меня к себе на колени. – Пойдём-ка мы с тобой лучше...
В следующий миг что-то резко переменилось. Меня буквально выдернули из машины – и мы оказались... на самом верху какой-то железной конструкции. На открытой площадке, в окружении деревянных перил. Вокруг парили тёмно-серые облака, а внизу расстилался ночной город, с горящими жёлтым светом дорогами, которые причудливо «разрезали» его на кварталы.
От такой высоты у меня захватило дух.
– Это... – пробормотала вконец ошарашенная я. – Неужели Эйфелева башня?
– Она самая, – меня обняли сзади и прижали вплотную к сильному мужскому телу. Его голос щекотал ухо, посылая по телу дрожь. – Третий уровень смотровой площадки. Сейчас мы находимся где-то в трёхстах метрах над землёй.
Перекинул мои волосы через плечо, проводя кончиками пальцев по коже, вызывая возбуждённое покалывание. В следующее мгновение к моей шее прикоснулись горячие губы...
– Ничего себе! Но здесь практически нет небоскрёбов, – дрожащим голосом заметила я, испытывая лёгкую ностальгию по «Москве-сити».
Высотные здания виднелись лишь слева – да и то их можно было пересчитать по пальцам.
Ник тихо рассмеялся, отчего по моему телу пробежала сладкая дрожь. Я запрокинула голову ему на плечо, подставляя шею под голодные, обжигающие, сводящие с ума поцелуи, чувствуя открытой спиной каждую пуговицу, атласную ткань рубашки. В его объятиях мне было так хорошо и уютно, что злость на бесцеремонную выходку на трассе начала стремительно исчезать.
– В Париже их и не бывает, – я слышала его голос, доносящийся словно сквозь вату, чувствовала, как пульсирует жилка у моего горла, повторяя учащённое биение сердца. – Разве что только в современном квартале Ла-Дефанс, который также называют «парижским Манхэттеном». Но если хочешь, то можно, конечно, дорисовать.
Через несколько секунд панорама ночного города претерпела значительные изменения. Теперь здесь повсюду виднелись каменные джунгли. Получилась эдакая смесь Парижа и делового района «Москва-сити». Огни сверкали, подобно россыпи разноцветных бриллиантов. Не удержавшись, я восторженно захлопала в ладоши.
До чего же красиво!
Я извернулась в объятиях Ника и обвила его руками за шею. Утонула в потемневших глазах, чувствуя, как мою душу переполняют невероятно сильные эмоции. Благодарность, бесконечная нежность и щемящая, почти болезненная любовь.
– Вот теперь-то намного лучше, – авторитетно заметила я и, не удержавшись, взъерошила ему волосы. – Сегодня день исполнения желаний, да? Сначала сумасшедшая гонка, теперь «улучшенная» версия Парижа. Можно спросить, по какому поводу?