– Даже не знаю, – Ник сделал вид, будто задумался. Провёл большим пальцем по моей нижней губе. – Может, я просто хочу влюбить тебя в себя окончательно?
Я задрожала от чувственных интонаций, промелькнувших в его низком, чуть хрипловатом голосе.
– Куда уж больше! – едва слышно пробормотала я, пряча лицо у него на груди и вдыхая любимый запах.
Как ни странно, но на смотровой площадке не было ни ветра, ни холода. Неожиданно я заметила, как исчезает ночной Париж, рассеивается, утопает в плотных, непроницаемых облаках. Удивительно. Казалось, что я даже ощущала их мягкость. Мы будто плыли, тонули в невесомой, обступающей со всех сторон перине, ноги слегка отрывались от пола – и также плыло и моё сознание.
Мелькали какие-то мысли. Я пыталась о чём-то вспомнить. О чём-то жизненно важном! Я ведь хотела с ним поговорить! Очень...
Но мои нетерпеливые пальцы уже перебирали его волосы, поглаживали твёрдые скулы, проводили по воротнику рубашки – и я начинала снова сходить с ума.
Стремительно.
– О чём задумалась, малышка? – Ник прижал меня к перилам и принялся целовать мою шею, подбородок, глаза, губы.
Сначала осторожно и нежно, точно прикосновение крыльев бабочек, а потом с такой жадностью, что... Моё тело мгновенно откликнулось.
Будто наэлектризовалось.
Желание нахлынуло горячей волной, сердце застучало быстрее, дыхание сбилось. Меня сводило с ума буквально всё: и его запах, и руки, скользящие по моей спине, и обжигающее дыхание, и сильное мужское тело, вплотную прижатое к моему.
– А разве ты не читаешь сейчас мои мысли? – задыхаясь, с трудом прошептала я.
– Сейчас – нет, – я нахмурилась, но Ник прижался лбом к моему лбу, и наши губы оказались на расстоянии поцелуя. – Я так сильно по тебе соскучился.
– Мы виделись только утром, – со смехом напомнила я, чувствуя, как на моём лице появляется нереально счастливая улыбка. – И, между прочим, не только виделись!
– Правда? А мне казалось, что прошла целая вечность, – пробормотал он.
А в следующий миг вдруг впился поцелуем в мой рот, жёстко, властно, словно хотел выпить моё дыхание, и я невольно застонала в ответ, слегка прикусила его нижнюю губу, зарываясь пальцами в его волосы и притягивая к себе ещё ближе.
Железная конструкция врезалась в спину, но сейчас мне было совсем не до этого. Перед глазами поплыл туман. Голодные, нетерпеливые, дикие поцелуи сминали мои губы, а я цеплялась за его плечи и отвечала с неменьшей страстью.
Проникла дрожащими пальцами под его рубашку, провела по мощной груди и задрожала от прикосновения к его сильному телу. Я снова сходила с ума.
Задыхалась с ним вместе в этом вихре безумия.
Запрокинула голову, слыша собственное рваное дыхание. Его ладони обхватили мою грудь, пальцы провели по напряжённым соскам прямо через тонкую материю платья, сжали их – и я застонала, ещё сильнее впиваясь в его волосы.
– А ты думала обо мне, Эмма? – шепнул мне в губы Ник, и я посмотрела на него затуманенным взглядом, чувствуя, как меня трясёт в лихорадке, как сводит скулы и саднит в горле от нетерпения.
Я хотела его до безумия, до какого-то сумасшедшего исступления. Как же он красив, как ослепителен! И смотрит на меня так, что внутри всё буквально переворачивается.
– Старательно гнала от себя мысли, – с моих губ сорвался хриплый смешок.
– Даже так? – его голос прозвучал задумчиво. – Тогда нам придётся весьма постараться, чтобы на этот раз ты не смогла их прогнать. Даже если очень сильно того б захотела.
Я рассмеялась этой игре слов.
А в следующий миг почувствовала, как исчезла наша одежда. Вся. Я задохнулась. Не успела удивиться, как его губы снова завладели моими. Настойчиво, жадно, властно. Горячее мужское тело прижалось к моему, и я... окончательно потеряла счёт времени, мир завертелся перед глазами с сумасшедшей скоростью, отправляя меня прямиком в бездну.
Мы утопали в мягкой перине, которая окружала нас со всех сторон. Ник спустился поцелуями вдоль шеи, ключиц, к моей груди, лаская, обжигая дыханием болезненно ноющие соски, прикусывая, втягивая их в рот. Я запрокинула голову, захлёбываясь в рваном дыхании и срываясь на хриплые стоны. Обнимала его за шею, широкие плечи, притягивала к себе, извивалась в его руках, дерзко ласкающих мою грудь и напряжённую, пульсирующую плоть.