Я нахмурилась. Только этого ещё не хватало!
– У него ведь нет никаких доказательств! – неуверенно буркнула я, теребя ремень безопасности.
– Напротив. Какой-то официант видел, как вы с Филином заходили в ту комнату. Вместе. Записи с видеокамер куда-то исчезли, но зато остались твои отпечатки, – я буквально чувствовала, как меня сверлят напряжённым взглядом: – Эмма, почему ты вообще решила вернуться? Из-за твоего отца? Поверь, Савелий Федоров ввязался в такие дебри, что ему уже ничем не поможешь.
Я резко вскинула голову.
– Что ты имеешь в виду?
По его губам скользнула едва заметная улыбка.
– Сначала ответь ты, – произнёс он с нажимом. – Что с тобой происходит, малышка? Вчера ты не сказала мне об этом ни слова. Что случилось сейчас?
– Это касается только меня!
Слова вырвались сами. Просто не смогла удержаться. В груди защемило. Заметила, как на его скулах заиграли желваки, а взгляд стал невыносимо тяжёлым.
Почему я так поступаю? Зачем создаю ссору?! Но так хочется, чтобы Ник почувствовал, как мне больно. Как досадно от того, что он так делает! Пытается оградить от всего на свете, в то время как сам даже не пускает в своё сознание.
Хотя понимает, как это для меня важно!
– Да неужели? А вот тут ты уже не права, дорогая, – Ник взял меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. – Всё – абсолютно всё – что касается тебя, касается и меня. Запомни это! И дело даже не в нашей связи.
Сердце пропустило удар, а потом подскочило к горлу. Его светло-зелёные глаза проникали в самую душу, вытаскивали все мои мысли и чувства, выворачивали их наизнанку...
– А в чём? – проговорила я едва слышно.
Ник вздохнул и провёл по моей нижней губе большим пальцем. Прикосновение было нежным и одновременно жарким. Меня будто ударило током. В двести двадцать. Оглушительно, прямо по оголённым нервам.
– Сколько раз мне нужно говорить о своих чувствах, чтобы ты поверила?
– Впусти меня, – сорвалось само собой рваным шёпотом.
Он непонимающе нахмурился.
– Что?
– Впусти меня в свой разум, Ник! Пожалуйста! Плевать на всех и на всё! Мне, правда, это очень важно. Жизненно важно. Почему ты всегда закрываешься, в то время как сам можешь читать меня как открытую книгу? – почувствовала, как мои глаза затуманились от непонимания и обиды. – Это просто нечестно!
Потянулась к нему рукой, почти ни на что не надеясь. Если он снова меня оттолкнёт, то я просто не выдержу. Все переживания сегодняшнего дня, начиная с приговора Савелия и заканчивая этим проклятым побегом, обрушились на меня разом. Я чувствовала себя на грани истерики. Ещё немного – и точно сорвусь.
Окончательно.
Моё запястье осторожно перехватили. Я думала, что он меня отстранит, но вместо этого Ник вдруг переплёл свои пальцы с моими. Я затаила дыхание.
Пульс грохотал в висках.
Он долго смотрел мне в глаза. А потом наклонился и прижался к моим губам поцелуем. Обжигающим, нежным, щемящим, выворачивающим наизнанку душу. Его сознание прикоснулось к моему мозгу. И я...
Оказалась в его разуме.
Будто полетела в пропасть. Ему навстречу. Упала вниз на сумасшедшей скорости, от которой едва не взорвались лёгкие. Нет, ментальная стена осталась на месте. Это меня саму вдруг выдернули из моего сознания и переместили в его. Резко. Исчез автомобильный салон, окружающий мир подёрнулся дымкой – и всё...
Улетело прочь.
И это было восхитительно! Именно так и должно было быть. Всегда. Что-то большее, чем мы сами, связывало нас, тянуло друг другу, переплетало наши сознания.
И души.
Обратной дороги не было.
Я испытывала головокружение, будто мне не хватало воздуха. Была ошеломлена, но в то же время всё внутри ликовало. Чувствовала, как его разум стремительно обволакивает мой. Окутывает со всех сторон. Как его мысли проникают в моё сознание – лёгкие, но настойчивые. Как неотвратимо рушится ментальная стена, как какая-то сила срывает и его, и мои блоки. Самые потаённые частицы наших сущностей извлекаются и предстают перед нами открытыми.
Наши сознания будто растворялись друг в друге. В этой неведомой силе. Прочно, необратимо. И как бы сильно Ник не пытался от меня закрываться, стараясь по-прежнему оградить от каких-то опасных, неведомых мне секретов, я всё равно видела.
Всё.