– Это она? – спросила я, затаив дыхание.
Савелий кивнул и нервно поправил галстук. Выглядел он порядком «помятым». Резко бросалась в глаза усталость на осунувшемся лице и покрасневшая, точно воспалённая склера. Видимо, заключение не прошло для него даром.
– Да. Полностью здоровая женщина двадцати восьми лет. С совершенно пустым, очищенным в баке сознанием. Поразительное сходство, не так ли?
Я поджала губы и ничего не ответила. Понятно. Очередная жертва в списке Профессора. Внутри поднималось крайне неприятное чувство. Получается, что всё было спланировано с самого начала! И меня снова заставили участвовать в этих чёртовых экспериментах!
Но, с другой стороны, сейчас я делала всё добровольно. Впервые. И поступить по-другому действительно не могла.
Михаил крутился возле приборов, проводя последние приготовления. Тщательно проверял графики, положение проводов и регулировал показатели.
Мы терпеливо ждали.
– Почему именно здесь? – скривилась я, окидывая взглядом пустой холл с обшарпанными белыми стенами, почерневшим потолком и грязными плитками пола.
Савелий передёрнул плечами.
– Частная территория, оформленная на имя Михаила. Сюда точно никто не заявится.
Я дёргано усмехнулась.
– Надеюсь.
Старалась унять нервозность и ни в коем случае ни о чём не думать. Не сметь! Сосредоточиться исключительно на технических деталях. А получится или нет...
Кстати, что именно мы будем делать?
– Пульс стабильный. Все жизненные показатели в норме, – бодро сообщил тем временем ассистент. – Можете приступать, Профессор.
– Превосходно.
Савелий серьёзно кивнул и устремил выжидательный взгляд... почему-то в мою сторону.
– А что собственно делать? – поинтересовалась я внезапно осипшим голосом.
Пришлось даже прокашляться.
– Перенести сознание Хоуп с этого чипа в мозг этой женщины, – пояснил Савелий как нечто само собой разумеющееся. – Справишься?
Протянул мне маленький квадратный предмет. Чип. Размером с ноготь. В пять нанометров. Всё, что осталось от некогда гигантской компьютерной сети.
– Сознание может не прижиться. Это ведь... – я щёлкнула пальцами, подбирая подходящее сравнение. – Как ментальный имплантат! Не факт, что...
– Знаю, – нетерпеливо перебил меня Савелий. – С обычным человеческим разумом ничего бы не получилось. Именно поэтому я и сделал нашу подопытную адаптером.
– Что?!
Час от часу нелегче.
– А что тебя не устраивает? – искренне изумился отец.
Я хмуро покачала головой и подошла... к своей матери. Нет, пока ещё к посторонней женщине. К несчастной пациентке, которую...
Кажется, у меня истерика.
Что делать?! Что?! Если попросить Михаила открыть ей глаза... Это будет большой прокол! Просто чудовищный! Уж кому-кому, а Савелийу наверняка известно, что я не способна подключаться с помощью взгляда. Не была способна ещё несколько дней назад.
Проклятье!
Но я никак, никак не могу дотронуться до её руки! До руки той, кто, если всё пройдёт удачно, станет моей матерью. Ведь если моя энергия хлынет в её разум... Через прикосновение... А эта женщина ещё и адаптер... Наша связь с Ником будет повреждена! С нами случится то же самое, что в своё время переживали Филин и Римма.
Мы начнём умирать.
– Я... даже не знаю. Боюсь, у меня не хватит сил! – неубедительно пробормотала я.
Ветер швырял ветки деревьев в окно, и я внутренне вздрагивала от каждого удара.
Савелий подозрительно сощурился.
– Что происходит, Эмма? Ты какая-то дёрганная. Кстати, давно хотел спросить, – он как-то странно замялся. – Этот побег – нет, не подумай, будто я не благодарен или что-то ещё, но скажи честно, кто это всё устроил? Неужели Фредерик Гвидиче?
Меня будто окатили ледяной водой. Что-то в его тоне... В этот момент я почему-то подумала, что Савелийу ни в коем случае нельзя знать о нашей связи. Ни за что! Если он что-нибудь заподозрит... То просто меня убьёт. Буквально. Слишком велика была ненависть ко всем, кто носит фамилию «Меньшиков».
Поэтому я невозмутимо выгнула бровь и ответила равнодушным тоном:
– Да, всё Фредерик. Заботливый дедушка и отец. Хочет спасти свою любимую дочь и ради этого готов даже подарить тебе пару часов жизни, – прозвучало порядком язвительно.
– Что-то не верится, – пробормотал себе под нос Савелий. – Значит, всё это время ты жила у Фредерика?
Подавила желание скрестить пальцы за спиной.
– Именно. А что?
– Обычное любопытство, – тонко улыбнулся Профессор. – Надо же мне знать, кому именно я обязан столь чудесному спасению любимой дочери.