— Почему ты перестала ходить в круг? — спросил я Лизу.
Она ответила не сразу. Честно говоря, я даже подумал, что не получу от нее ответа.
— Понимаешь… Я стала им чужой…
— Тебя обидели? — уточнил я.
— Нет-нет, что ты, — Лиза энергично покачала головой, и мне сразу как-то легче задышалось. — Не подумай ничего такого, Ной! Никаких обид, и никакой мести, ладно?
— Угу… Но я все равно…
Лиза нахмурилась.
— Ты же волк, Ной! Ты Совет прошел! Подумай сам, разве я могу чувствовать себя легко там, где вокруг только волки? Все те, с кем мы в детстве бегали вместе по лесу, стали волками… Ты же понимаешь, Ной? Пока в круге был ты, я еще мирилась с этим… Ты тоже не похож на них, пусть не так, как я, но не похож. К тому же ты был там главным. А когда ты ушел…
Она растерянно замолчала, не зная, что еще добавить к сказанному и невысказанному. Но мне было вполне достаточно ее слов. Я хорошо знал, что такое одиночество в толпе друзей.
Где-то в лесу застучал по стволу дерева дятел.
— С-сволочь, — пробормотала Лиза.
— Кто?
— Тот, кто придумал все это…
Если она говорила о Первом Волке, то тут я был с ней полностью согласен. В свете последних событий, а если конкретнее — в кровавых отсветах Клыка, — он казался мне порядочной сволочью.
— В общем, возьми меня в город, а?
В ее голосе больше не было смешинок, только мольба, мольба о помощи.
— Я же пообещал тебе, Лиза. Сказал — значит, сделаю.
— Мать не отпустит…
— Отпустит…
Она, облегченно вздохнув, вытянулась на траве.
— По небесному снегу стая алых волков… Красиво, правда?
В нестерпимо голубом небе, над самым краешком леса, виднелась луна… вернее, не луна, а так, бледный новорожденный месяц.
— Красиво…
Ночью я лег между Лизой и Бэмби. Сестренка уткнулась носом мне в бок, что-то проворчала по поводу жесткой шерсти и мгновенно уснула. Бэмби, оказавшийся между мной и костром, еще долго ворочался, не решаясь придвинуться ближе ни ко мне, ни к огню. Я улыбался про себя. Бэмби с его вечно запоздалыми страхами был совершенно неподражаем…
Я не спал всю ночь. Это было совсем не обязательно, я знал, что ни один лесной зверь не рискнул бы напасть на нас. И все же уснуть не мог. Звезды светили ровным светом, шуршала накатывающаяся на берег вода, кто-то пел в тишине… Красивый голос. Чужой, холодный, но очень красивый, он звал за собой, но я не мог оставить Лизу и Бэмби, и мне оставалось только слушать…
Мы возвращались домой следующим вечером.
Бэмби и Лиза шли рядом, улыбались друг другу и совсем не обращали на меня внимания. Бэмби перестал каждый раз нервно вздрагивать при виде моих клыков, а Лиза вообще посоветовала не лезть к ней, потому что у меня, видите ли, «вся морда в земле». Я метался по лесу белой тенью, не выпуская их из виду, и думал о двух вещах: о том, как быстро люди адаптируются к новым условиям, и о том, что сделает Эдвард, когда узнает, что его единственная дочь встречается с человеком. Оставалось только надеяться, что дядя решит задержаться в городе лет на сто…
Кто-то настойчиво потряс меня за плечо.
— Слишком крепко спишь, племянник! Забыл об осторожности? А зря, — произнес над ухом знакомый голос.
— Дядя! — я даже подскочил от неожиданности. Потом радостно бросился ему на шею. — Ты вернулся!
Эдвард Вулф, родной брат моего отца, крепко обнял меня. Он все так же был похож на Тома, и я все так же любил его и восхищался им.
Это я настоял, чтобы моего младшего брата назвали его именем. Однажды, давным-давно, Эдвард стал героем. Я часто думал, смог бы я сам поступить так же, как он? Нет, скорее всего.
— Давненько мы не виделись, — улыбнулся Эдвард, оглядывая меня с головы до ног. — Ты вырос, заматерел… Волк, настоящий волк! Неудивительно, что племя не смогло устоять перед твоим обаянием!
— Да? — глубокомысленно спросил я, стряхивая с себя остатки сна. — А я-то думал, что племя просто не смогло устоять перед Клыком на моей шее.
Дядя махнул рукой.
— Какая разница? Ты цел и невредим — и это главное. А где человек?
— Спит еще, я полагаю… А ты, выходит, уже в курсе?
— Скажем так: это было первое, о чем сообщили мне старейшины. Хорошо, что они заодно не сообщили о том, что Лиза и Бэмби целовались за нашим домом… Впрочем, может, никто, кроме меня, этого не видел?
— Я думал, они это уже переварили…
— Ага, как же! — тихо засмеялся Эдвард. — С твоей матерью и Линой они свыкались больше года, а ты хочешь получить их благословение за полмесяца!