Он устало опустился на кровать, запустил пальцы в короткий ежик волос.
— Наверное, по той же причине, по которой ты готов был драться за меня со своим братом. Извини, Ной. Я тупею…
Я сел рядом.
— Я не убил ни одного ребенка, Бэмби… Дети могут стать другими… еще могут. Я оставил им этот шанс. Надеюсь, они правильно им распорядятся.
И еще я надеялся, что Бэмби никогда не узнает, кто убил его отца.
— Ты действительно собирался сделать это?
— Ты сомневаешься?..
— Перестань, я не люблю, когда ты так смотришь…
— Как?
— Жестко. Нет-нет, не отворачивайся, Ной! Лучше посмотри на меня, как когда-то смотрел на белую кошку… Помнишь?
Не знаю, что привело меня на тот пустырь. До сих пор не знаю.
Трава вымахала по пояс, скрывая замусоренную землю и обожженные доски, которые когда-то были старым деревянным домом. Моим домом. Я присел на одну из них, вдохнул горячий воздух. Взметнулся в памяти огонь. Звук ломающихся шейных позвонков. Лицо Лео — удивлено-мертвое. Запах кошки. Она грела меня по ночам, то ли из жалости, то ли еще почему. Я давно забыл о ней и вспомнил только сейчас, когда на мгновение вернулся в свое прошлое, в свое одиночество, в свою тоску.
— Мур-р-р…
Кошка была большой и белой. Шерсть пушистая, взлохмаченная, глаза синие-синие, как у Динь, но другие — теплые. Она потерлась о мои ноги, мурлыкая ласково и немного сонно.
Я сполз с бревна на землю, затаив дыхание, боясь, что это — мираж, бред, сон.
Кошка вытянулась вдоль моего тела. Шерсть сменилась белой майкой, шортами и загорелой кожей. Блестящие каштановые волосы почти полностью скрыли лицо, позволяя лишь догадываться, улыбается она или сердится. И запах ромашки, терпкий, чужой и родной одновременно.
Я вздрогнул. Чувство, рожденное этой девочкой, не поддавалось контролю. Оно было сильнее, чем ненависть, чем жажда крови. Сильнее и страшнее любой боли.
— Ной… какое же все-таки странное имя дал тебе отец… — прошептала она, осторожно проводя пальцами по моей щеке. — Ты будешь возрождать человечество?
— Это не Том… — сказал я, вспомнив, что выбрал это имя раньше, чем родилось вишневое небо. — Не Том… я сам…
— Хорошо, — легко согласилась она. — Не Том, так не Том… Так ты будешь возрождать человечество?
— Не буду, пожалуй, — ответил я, внезапно осознавая свою уязвимость перед ней. — Ограничимся волками.
— Хорошо, — снова согласилась она. Не видя ее лица, я знал, что она улыбнулась.
— Спасибо, что не дала мне замерзнуть…
— Ты был одинок, — в ее голосе было много, очень много сожаления. — Как сегодня. Как всегда. Я пыталась тебе помочь. Я ошиблась. Мне не под силу бороться с твоим одиночеством.
Мне тоже.
— Не уходи больше, Нора, не уходи. Останься со мной.
Я не знал, что однажды буду просить ее о чем-то… Я ведь совсем не умею просить.
— Нет, не сейчас. Сейчас я не могу.
Ее сожаление превратилось в вину.
— Почему?
— Твоя смерть ушла, но осталась чужая. Ты все еще ищешь ее. И значит, время наше не пришло.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Поймешь, Ной, обязательно поймешь, и тогда я вернусь…
Кошка чуть потянулась, царапнув меня когтем по плечу, и исчезла.
Остались лишь клочок белой шерсти на рубашке и щемящее чувство нежной тоски в сердце. И бесконечная пустота.
— Ты — самая чудесная из всех кошек на свете…
— Здравствуй, Федор!
— Ной?
Он сидел за столиком открытого летнего кафе.
— Какими судьбами?
Официант поставил на стол две порции шашлыка. Волк насмешливо кивнул:
— Присоединишься?
— Спасибо, охотно.
Я был голоден. Вести серьезные разговоры на пустой желудок было неудобно…
Мясо таяло во рту. Я запивал его холодной минералкой, вслушивался в шум улицы и улыбался без причины.
— Я знаю, как погиб Томаш Вулф, — сказал Федор сочувственно. Желание улыбаться у меня сразу пропало. — Мы слышали…
Я промолчал.
— Ну давай, Ной, говори, что там у тебя? — спросил он, когда понял, что ответа от меня не дождется.
— Я ищу твоих сыновей, — сообщил я.
— Зачем? — подозрительно поинтересовался Федор. — Ты хочешь пригласить их в лес?
Я пожал плечами. Приглашать мне никуда никого не придется. Они придут сами, по доброй воле или без нее, но придут, потому что ни один волк не сможет сопротивляться Зову Леса. Так что они придут. Когда настанет час. Не сегодня.