— Очень надеюсь…
Гитара шла по кругу. Следующую песню пела какая-то девушка в костюме амазонки. У нее была красивая фигура и низкий, бархатный голос.
— Ной!
— Борь, не будь занудой! Дай музыку послушать!
— С каких это пор ты в ролевики ударился?
Мы разговаривали полушепотом, время от времени хлопая очередному певцу.
— Никуда я не ударился! Ты лучше вот что мне скажи: как ты, волк, можешь всерьез увлекаться какими-то дурацкими эльфами?
— О, Эру, а ты чем предлагаешь увлекаться?
Как богу, пусть и с частичной амнезией, но все же Богу, слышать восклицания в адрес какого-то Эру мне было крайне неприятно.
— Борис, неужели отец не рассказывал вам о вишневом небе и Первом Белом Волке? В конце концов у нас ведь есть свои боги!
— Здесь меня зовут Илионом! Будь любезен запомнить…
— Да мне все равно, как тебя зовут! Хоть Крокодилом! А кстати, ты у нас кто, Глебушка?
— Корвин…
— Корвин… Ну-ну…
Я читал эту книгу.
— Ты пойми, Ной, вишневое небо — это очень далеко и неправда…
— Угу! А эльфы, значит, рядом?
— Дались тебе эти эльфы!
— А что, разве Илион — не эльфийское имя?
— Х-р-р…
— Ну что ты, Илиончик! Волчья шкура сейчас, здесь, среди кучи людей, будет совсем не кстати…
— Вишневое небо — дурацкая выдумка стариков! Мы просто заменили одну сказку на другую! Тебе жалко, что ли, Ной?!
Мы и раньше спорили по этому поводу. Только вот тогда мы были волчатами, а сейчас они стали волками, выбравшими город, а я — богом, собирающимся их из этого города забрать. Подозреваю, когда придет час, они не скажут мне спасибо.
— Вишневое небо — не выдумка! И хватит оглядываться на лес, Илион! Я же сказал, наши здесь не охотятся!
Последние мои слова прозвучали довольно громко.
— Охотятся? Кто? — спросил очередной певец, глуша струны.
— Никто, — отрезал я и выразительно посмотрел на братьев. Борис отвернулся, пробормотав себе под нос что-то нецензурное. Глеб только передернул плечами. Парень снова заиграл и снова резко оборвал сам себя:
— А вишневое небо? Это что такое?
— Дурацкая сказка, — бросил Борис.
— Ну… не дурацкая, — робко возразил Глеб. — Просто очень старая…
— Расскажите! — попросил парень, отставляя гитару в сторону.
Борис закатил глаза, Глеб растерянно посмотрел на меня. Я ухмыльнулся, понимая вдруг, что этой сказки они не помнили. Или не знали. Вот что бывает, когда волк растет вне леса…
— Может, не надо? — спросил с надеждой в голосе Борис.
— Надо! — твердо, хором сказали люди. Кто-то подкинул дров в костер, и пламя метнулось вверх с новой силой. — Ной, ты поешь?
— Нет!
Мы сказали это втроем. И втроем засмеялись.
— Потрясающее единение душ… — заметил парень. — А раз не поешь, значит, с тебя — история.
— Ну если только так… — Борис с ехидством повернулся ко мне. — Давай, Ной!
Я закрыл глаза, вспоминая мир, который, если верить Динь, я однажды сам придумал.
— Давно это было… Давно и не здесь… Там, где небо вишневое, а звезды размером с ладонь… В одной маленькой деревушке на окраине Леса жили-были муж с женой. И не было у них детей…
Я говорил, а ребята молчали. И молчали костер и река… А когда я закончил, Глеб тяжело вздохнул, обрывая какие-то свои мысли.
— Наверное, тебе стоило рассказать нам ее раньше, Ной…
— Лучше поздно, чем никогда, Глеб.
— Красивая сказка, — заметил парень, протягивая руку к гитаре. — Только грустная…
Борис улыбнулся одними глазами. Зрачки его вытянулись в тонкие щелочки. Я чувствовал, как в волке кипела Сила. Ему хотелось бегать по лесу, выискивая горло своей жертвы, а потом, насытившись погоней, кувыркаться в траве и выть, выть, выть на сырную луну…
— Если совладаешь со страхом, то завоюешь лес… Ты думаешь, мы испугались, да?
— Да, — честно сказал я.
— Может быть, так… а может быть, и нет…
Я коротко кивнул. Я не хотел сейчас обсуждать эту проблему. В конце концов у них еще будет время, чтобы бороться со страхом, время чтобы побеждать и чтобы праздновать победу. Там, под вишневым небом у них будет целая жизнь…
Кажется, я начинал привыкать к мысли о том, что волки уйдут с Земли.
Снова заиграла гитара. Люди пели о любви и смерти, о дорогах, королях и шутах. Я слушал музыку, думал о матери и шепотом объяснял братьям, что мне позарез требуется ошейник оборотня…
— Все понимаю, приятель, вот только одного понять не могу, чего это тебе так приспичило?