***
Что ж этот семинар был даже забавным, твой отец с порога заявил, что будет опаздывать, так как он изволит кушать перед ним. А потом, я будто бы вернулась в родные стены своей школы. В то время, когда я жила в интернате, там, где я еще не знала боли и отчаяния, в то время, когда меня интересовала чистая наука. Эти полтора часа были словно путешествием на машине времени. Твой отец показался мне своеобразным приветом из прошлого. Спасшим меня от беспросветного отчаяния, в котором я жила последние полгода. Господи, как я боялась этих семинаров, как я их обожала. Я не слушала предостережений подруг, произносимых в шутку. Мол, смотри не влюбись. Каждую неделю я летела на его пары как на праздник. А чувство юмора твоего отца! Оно меня просто покорило. Мне кажется, возможно, я уже тогда сошла с ума, ведь я посмела острить преподавателю, которого называли великим и ужасным. О боже, как я любила наши взаимные колкости. Мои едкие вопросы к нему, его мстительные вызовы к доске. Я пьянела без вина. Так незаметно пролетело пару месяцев. Было очень странно, когда я начала как обычно задавать ему вопросы после пары. А он предложил писать что-то вроде статьи, если я осилю. Это был вызов, и я не могла его не принять.
День второй. Дмитрий.
— Дядя Дима, здравствуйте! Как вы? — Людмила обняла сидящего в инвалидном кресле сухощавого старика.
— Привет, Людочка, проходи. Никитка на работу ушел, но он говорил, что ты заедешь. Что-то случилось?
— Нет. Не переживайте.
Людмила пройдя на кухню поставила чайник. Она никогда не любила чай, и пила только кофе. Ей была всегда непонятна любовь отца к чаю. Зато мамино пристрастие к дорогому кофе девушке всегда было вполне ясно. Но сейчас ей казалось, что чай был весьма кстати. Дядя Дима подъехал к столу.
— Так о чем ты хотела поговорить. Люда, я же не первый год тебя знаю, а вернее знаю с тех пор как ты пешком под стол ходила. Ты можешь обмануть много кого, но не меня.
— Наталья оставила мне свой дневник. Ну или подобие дневника, написанное специально для меня.
Дмитрий рассмеялся. Отпил чай и прикрыл глаза:
— Наташа всегда умела добиваться того, чего хочет. И неважно, что стоит у нее на пути. Похоже в этот раз ей даже собственная смерть помехой не стала, раз ты здесь.
— О чем вы?
— Последние годы она чувствовала свою скорую смерть, она слишком хорошо понимала, что «ничто на земле не проходит бесследно», как поется в одной очень хорошей песне. И ей хотелось успеть расплатиться по некоторым долгам, одним из которых было попытаться упросить тебя ее выслушать.
— Что вы можете мне рассказать о ней как о человеке? – довольно резко произнесла Людмила и тут же потупила взгляд.
— Наталья была очень сложным человеком. О таких людях не расскажешь за пару минут, да и вообще ни про кого не расскажешь.
— Но вы были близкими друзьями. Почему отец выбрал ее? Не нас с мамой? Не уже ли она ему была важнее? – женщина напряженно посмотрела на собеседника, задавая вопросы, мучавшие ее много лет.
— Твой отец любил и тебя, и Таню. Но иногда, так бывает, что браки распадаются. Твоему отцу было сложно принять такое решение. Но он его принял. У них с Натальей всегда были особые отношения, таких я раньше ни у кого не видел. Их тандем вне зависимости от сферы научный, дружеский, рабочий или же любовный. Любой из этих союзов заставлял их парить над пропастью. Неверный шаг и они окажутся на дне пропасти. Они были как канатоходцы и если поначалу они и окружающие не отдавали себе отчета о происходящем… То потом все знали четко, что происходит.
Людмила задумчиво смотрела в кружку. Обдумывая, что ответить, но тут Дмитрий опять заговорил:
— Наталья была и моей ученицей, если ты не знала. Я бы сказал, что одной из лучших, не лучшей, только потому, что статистика ей не особо интересна. Это, возможно, прозвучит странно для тебя. Но я тоже был в нее влюблен… — Дмитрий устало прикрыл глаза, тяжело вздохнул и продолжил: — Вообще ее легко любить, особенно на расстоянии. А вот вблизи иногда становится практически невозможно. Я первое время не особо замечал ее на своих занятиях. А потом она потихоньку смелела и начала ехидствовать, задавать сложные вопросы. Честности ради, стоит заметить, что в ее группе было много талантливых ребят. Но было в ней что-то особенное, что-то из-за чего я сам не заметил, как начал с ней общаться. И вот я уже вижу в ней не студентку, недавно закрывшую у меня последний экзамен, а девушку, красивую, умную и любознательную. Такой я себе представлял идеальную женщину. Потом я сам не заметил, как в нее влюбился. Хотелось с ней говорить, знать мнение обо всем на свете. Какое-то время спустя, когда я узнал, чисто случайно о том, что у Натальи роман с твоим отцом, я был зол, не понимал, почему он, а не я. Но шли годы и мой взгляд на нее менялся. И я понял, что Наталья… — Дмитрий опять тяжело вздохнул. Но опять продолжил, с трудом подбирая слова: — Я понял, что Наталья для меня хороший друг, товарищ, коллега. Но никогда она не станет той, кто мне нужен. Она командный игрок лишь временами. И уж точно никогда не займется созданием уюта, никогда не изменит своего решения по твоей просьбе. Да и потом, чтобы она не говорила, как бы не любила, всегда найдется то, что важнее даже самого близкого человека. Она невероятно преданна своему делу и долгу. Не мужу, а именно работе, науке.