В обеденной зале среди фонтанов и крутобёдрых танцовщиц, порхающих по розовым мраморным плитам пола, все напились и капитан сорвал поцелуй Сани, Скей незаметно кивнул Егору с понятным желанием. Раскрасневшаяся и хмельная красавица Аиша, весь вечер не спускавшая с господа Гора глаз, успела шепнуть Егору: — Будь осторожен.
— Продолжайте веселиться, мои гости, — поднялся Скей и все смолкли. — А капитану Нои я даже завидую, — пробормотал радушный хозяин, кивнув в сторону хозяйки таверны.
— Сол, останься с Ником, — поднялся Егор, потрепал по загривку молодого саблезубого у серебряного блюда, полного мяса.
Скей пошёл первым, по-кошачьи ступая по ступеням неширокой лестницы. Поднявшись на четыре лестничных марша, Скей показал в сторону затворённой двери из комеля лиственницы: — Для самых почётных гостей. Здесь ты и заночуешь, я не возражаю против Ника.
— Мягко стелешь, — отозвался Егор заглянув внутрь.
— Я не враг тебе.
После очередного марша два застывших во всеоружии молодца подбоченились.
— Хозяин, всё готово к приёму господа Гора, — Снт отворил дубовую дверь.
— Сегодня я освобождаю вас от дежурства, — властно приказал Скей "статуям", а ты — Снт, отправляйся к гостям и обязательно найди общий язык с твоим другом Солом. Это приказ.
— Слушаюсь хозяин, — ответил офицер.
— И сообщи гостям, что комнат во дворце хватит для всех.
Скей пригласил Егора располагаться в своём кабинете, а сам тем временем распалил камин. На инкрустированный скрученными серебряными змеями столик он принёс два прозрачных кубка.
— Здесь я люблю проводить время, когда нужно принять серьёзное решение или просто, когда хочется уединения и тишины, — издалека начал он и привычно развалился в кресле, закинув ногу за ногу.
— Хорошо у тебя, здесь, — согласился Егор. — Вот уж не думал и не мог мечтать в детстве, а мне нравились рассказы о корсарах космоса и далёкие миры, что судьба повелевает нами.
— Расскажи о своих родителях, Егор: твоё происхождение и твоё детство и юность. Мне нужно отправить богу Тону твою родословную; мы все — господы, очень трепетно относимся к родословной, которая при получении господом соответственного иерархического положения "руки", указывается минимум до семи колен в прошлое. Моя, — за двадцать четыре колена, — с гордостью сообщил Скей. — Я же свою очередь расскажу о своих предках и отвечу на твои вопросы. И расслабься. Сюда я приглашаю далеко не всех и не всегда. Ты, ведь уже понял, что статус господа от бога Тона, далеко не всё, а прибыть к Тону на "положение" без своих земель и подданных будет совсем неловко и не соответствующему положению господу второй ступени иерархии. У меня в подчинении таковых восемнадцать, а всего — тысяча… К моменту твоего путешествия, я закончу строительство нового трёхмачтовика и полагаю, что капитан Нои будет доволен моим назначением и покажет тебе земли южного блюдца. За это время, ты обязан изучить законы бога Тона, роды шести иерархов первой руки; безошибочно ориентировать в карте южного блюдца и знать народонаселение, фауну и флору, а также уметь пользоваться всеми атрибутами наших технологий. За мою семидесятилетнюю должность господа первой иерархии, — Скей наслаждался искренним удивлением собеседника: — я состою на хорошем счету у бога Тона и имею уважение других господов, хотя со многими мне пришлось повоевать… Итак?
— По линии моего отца я могу рассказать следующее: — смутился Егор, начав повествование от начала двадцатого века и немного споткнулся на событиях второй мировой и защитнике Брестской крепости, пояснив, почему он не до конца уверен…
— Принято и достаточно — сказал Скей, неестественно спокойно. — А теперь о линии матери?
— О предках матери мне известно мало, — пожав плечами, Егор и на мгновение почувствовал в кабинете насторожившую его неопределённость и странное оцепенение Скея.
— Я, честно, мало-мало знаю, — с детской наивностью ответил ошеломлённый переменой в Скее, Егор.
— Говори, что известно или же твои предположения.
— Мама однажды мне рассказала, что её нашли сотрудники милиции в выгребной яме, ещё грудным дитям. Так ей рассказали ей приёмные родители, а рассказали ей, после того как во дворе её обозвали оборванкой из сортира и заморышем от наркоманов и приёмышем. Приёмные родители дали хорошее образование маме, а вот с отцом они познакомились в институте. Потом она защитила кандидатскую. Но из-за моей болезненности маме пришлось бросить занятия наукой. Хотя как говаривал мой отец, что в науке она добилась бы высот, а он сам — доктор наук никогда не достигнет маминого уровня. Одно время мама стыдилась своего прошлого.