— Если я не накажу их, то накажут меня, — сказал Скей и Аиша, скрепя сердце согласилась.
Утро уже было в разгаре, когда постучались. Арта вошла и пригрозила подруге, а потом сообщила что из города отца Аиши-Правителя прибыли рабочие.
— Прибыли? — подпрыгнула Аиша. — А я — соня, — Аиша чмокнула Арту в щеку. Быстренько оделась, смущаясь, начавшего расти живота. Наотрез оказалась от завтрака, выпив стакан сока и закусив тор-анской лепешкой.
Прибывших разместили в километре от селения в тени леска у журчащего ручья. Охранники, тоже уставшие от длительных переходов и жары, дремали, а сами рабочие, жадно пили воду и отошед в тень, блаженно растянувшись на траве, подклав под голову свой нехитрый скарб, проваливались в сон.
— Господь… — охранник вскочил, застыв испуганной гримасой.
— Я не слышала и никто не слышал, — Аиша пригрозила солдату: — Где старший офицер? Я пришла по поручению господа Скея для осмотра и отбора.
— Я в полном распоряжении жены господа Скея, — офицер вынырнул из-за кроны, поправляя амуницию.
— Господь Скей приказал в первую очередь покормить рабочих. Я сейчас отдам распоряжение, — Аиша повернулась к сопровождающим охотником. Пожилой кивнул и засвистал.
— Он передаёт указание поварам на языке свиста, — пояснила Аиша.
— Для меня этот язык — загадка, — ответил офицер, встав во фрунт, недвусмысленно давая понять Аише, что полностью разделяет сказанное солдатом.
— Ещё ваш отец — Правитель просил сообщить, что прибудет сюда третьего дня. Сейчас он сильно занят и находится в отъезде по владениям господа Скея, за дополнительной рабочей силой. А потом во владения господа Норото за железом. Этих людей мы сняли с рудников, а двадцать человек, отбывших повинность, сами изъявили желание поселиться здесь и создать семьи, если на то будет воля господа Скея.
— Пусть остаются, офицер, господь Скей согласен, — улыбнулась Аиша, но в отношении их размещения, я пока не могу ответить. Пожалуй, им нужно обратиться к распорядителю моего мужа, отвечающего за планировку городу и расселение.
— Я тоже бы хотел, чтобы вы походатайствовали за меня, — порозовел офицер. — Ваш отец сказал мне, не возражает, но разрешение на поселение нужно спросить у Вас — Аиша. — офицер слегка поклонился.
— Я узнала тебя, ты был с солдатами у дома Саера, когда вы сражались с господом Гором.
— У вас безупречная память, — побледнел офицер. — Я командовал взводом, но кто мог знать, что господь Гор приподнесёт так много сюрпризов… Простите.
— Офицер, я подумаю над твоей просьбой, — одарила улыбкой смутившегося парня. — Вы знаете грамоту?
— В пределах разрешённого господом Скеем и богом Тоном, госпожа Аиша, — последние слова офицер выговорил совсем тихо.
— Хорошо. А теперь разбейте рабочих по проф признакам. У нас с мужем много забот.
— В пять минут, — встрепенулся офицер.
Рабочие выстроились в шеренгу по семь. Офицер чёткими приказами отделил группу горно-рудных рабочих, поставив справа кузнечных дел мастеров от основной и самой многочисленной группы рабочих строительных специальностей и дальше — каменотёсов. Отдельно выстроились добровольцы-вольнонаёмные.
— Первые дни вам придётся жить под открытым небом, — начала Аиша, волнуясь. — Еду, придётся готовить самим. Офицер назначит посыльных за продуктами и необходимого для приготовления пищи. Инструмент кой-какой у вас есть на первое время для сооружения временных навесов. У меня пока всё. Дальнейшие распоряжения вы получите от вашего офицера. А пока я хочу поговорить с кузнечных делом мастерами. Я не вижу Саера?
— Госпожа, — выступил крепкой седой старик и склонил всколоченную бороду. — кузнец Саер…
— Запомните раз и навсегда, рабочие — зычно закричал офицер, прервав старика. — Называть женщину господа Скея только по имени. Повторять не буду.
— Простите офицер, — старик склонился ещё ниже. — больше не повторится. — старик вынул из-за пазухи изрядно потрепанный кусок кожи и подал офицеру.
— Подойди ко мне, — приказала Аиша.
От старика пахло потом и неухоженостью, как и любого из рабочих. Аиша едва сдержалась от накатившего спазма и, обернувшись к офицеру попросила: — После размещения людей и еды приведите ко мне этого старика. — Что за кожа?