— Уходи, — Аиша подтолкнула Снта, — и не вздумай тоже покончить с собой. Быстрее, уходи Снт.
— Дай мне руку, — Аиша осторожно разжала скрещенные пальцы и покачала головой.
— Пойдём, я помогу тебе, муж. Ты сломал две фаланги.
— Ммм, уйди — завертел головой Скей. Аиша приподняла лицо мужа и отпрянула: Скей беззвучно плакал. Такого никто и никогда не видел. Завидев колеблющиеся светильники и спешащих слуг, замахала, приказывая удалиться.
Скей, сел в кресло и ничего не говорил. Аиша сама принесла необходимые инструменты и произвела операцию, предварительно смыв крепким сохе кровь с травмированной кисти: вернув на место кости, наложила шину и склеила кожу. Скей за всё это время ни произнёс ни слова, а лишь бессмысленно глядел в стену — напротив. Аиша налила и себе и мужу, но он отстранил и приложился к графинчику. Пил, пока графин не опустел, а потом закрыл глаза. Аиша раздела его и помогла лечь.
— Не изводи себя, — она прижала его и погладила голову. — Всё пройдёт, — Аиша запнулась вдруг, скользнув по голове, из которой выбивалась белая прядь.
— Скей, — зашептала Аиша. — Я не знаю что с тобой, но не пей больше. Я помогу тебе уснуть.
— Он убил его, — всхлипнул Скей, — Принеси мне ещё сохе, лучше торанского и передай Снту, чтобы не наделал глупостей.
— Я не понимаю, — Аиша тем не менее поднялась, — но принесу что ты просишь и передам приказ. — Только и ты не делай глупостей, хорошо? — Она набросила халат. — Я скоро буду.
Скей снова стоял у окна и смотрел в океан и рваное предрассветное небо. Аиша взяла его под руку и усадила в кресло у камина, а сама разожгла огонь.
— Прости, я не должен был срываться, ведь ты беременна, и нашему ребёнку нельзя испытывать стрессы. — Скей выпил.
— Всё хорошо, — Аиша бросила на пол подушечку и села, облокотившись на ногу мужа, догадавшись:
— Этот моряк, что повесился, — зазвучал в мозгу Аиши грустный с болью голос Скея, — был моим самым доверенным офицером, о существовании которого было известно только мне. Он вёл обыкновенную жизнь и вот, когда Гор появился в моём городе с саблезубым и позже, когда я узнал о планах Гора отправиться в северное блюдце, я внедрил офицера в состав экипажа Нои, чтобы иметь подробную информацию о предстоящем плавании. Мой офицер владел в совершенстве многими науками и языками и потому сыграть роль опытного матроса для него не составляло труда, тем более что он уже ходил с капитаном Нои, как раз в том плавании, когда настоящий бог подарил Нои бинокль.
— Ты не говорил мне об этом, Скей.
— Когда прибыл двухмачтовик и в составе вернувшейся команды оказался мой офицер, я понял, что произошло такое экстраординарное событие, что ему пришлось возвратиться, а не отправиться с капитаном Нои в северное блюдце. Поэтому я приказал Снту охранять именно этого матроса-офицера, который остался в живых при абордаже.
— Тот. Что давал показания и заикался?
— Именно он Аиша. Он бы рассказал нам то, что осталось за кадром и никто бы не смог снять с него мою психоблокировку. Никто. Вот тогда и вмешался бог Тон, приказав закончить расспросы и присвоил чин господа капитану Нои. А я не смог просчитать последующие события, потому моряка охранял преданный мне Снт. Моего офицера могли заставить самоубийство только два человека: я и бог Тон. Больше никто, Аиша, никто. Лже-тон сыграл на опережение и переиграл меня и теперь мы никогда точно не узнаем, кто были те двое в шлёмах гора. Ты понимаешь, о чём я, учитывая что информацию о том имеют оба бога Аннетты… Завтра не наступило и теперь остаётся только догадываться.
— Зачем ты устроил сцену в коридоре? Чтобы показать на прослушки лже-тону, что хотел узнать истину, а вот моряк покончил жизнь, потому что не хотел давать показания под внушением?
— Аиша, он не мог знать о распоряжении бога Тона, потому что я приказал Снту, ни слова ни говорить моряку и вообще запретил разговоры. Мой офицер находился в запертой комнате под землёй, куда невозможно проникнуть никому, кроме меня и лже-тона.
— Может твоему офицеру подсыпали в еду какую-нибудь гадость?
— Я не думаю так, но я знаю, что лже-тон находился и находится в моём городе и именно он убрал ненужные ему улики. Лже-тон прибыл сюда инкогнито и ему не составило труда убрать самого главного свидетеля… В коридоре была не сцена. Здесь совсем другое.