— Рубить! — врывается в сознание крик Нои и Егор рубит, вкладывая всю силу и даже больше. Крен судна становится больше и скоро оно ляжет на бок. Это именно то, о чём предупреждал капитан. Егор с остервенением продолжает и вот уже рядом с ним напарник. Второй сжимает сломанную ногу, но в его взгляде нет ни боли ни страха: удивление тем, что ещё в царстве Тона. И вот тут раздается слабый треск, но его слышат и носовые и кормовые и моряк у правого борта, где осталась единственная растяжка. Его топор, одновременно с носовыми перерубает связывающие нити и тогда Егор бросается на палубу, ближе к основанию мачты успевая схватить несчастного за полу куртки. В сантиметрах от них проносится комель мачты. Снова два удара топоров. Мачта, развёрнутая стихией сносит позади палубную надстройку и исчезает, но перед этим сносит рулевое колесо с кронштейном.
— Держитесь мужики! — Капитан Нои рядом и это кажется фантастикой: соединяются отрывочные слова. Судно выравнивается и его нос смотрит прямо вверх. Вверху-впереди — нависли кривые зубья "расчёски" Слона.
— Нои, ты жив! — вскрикивает радостно Егор. Шторм и буря бушуют во всех направлениях, переворачивая сотенноттоные валы, но не здесь: впервые за время бури приходит тишина. У самого носа копошатся в немыслимой быстроте четыре фигурки, среди которых и Сол. Офицер Сол удерживает с напарником удерживают бревно, уже вставленное в бушпритные пазы. Двое остальных увязывают и закрепляют бревно таким образом, чтобы когда то, что было одномачтовиком, коснётся носом правого борта отточенного стихией лезвия зубца расчёски Слона, это бревно смягчило удар и на какие-то дюймы сдвинуло нос беспомощной посудины влево… Мир сжимается до этого узкого прохода и кроме него всё — просто не существует. Когда до зубьев подать рукой, все четыре моряка прыгают с бака на палубу и скользят к остову мачты — полуметровому расщепу — самому безопасному месту. Сюда же устремляются и остальные члены команды. Остаются на местах только кормовые: им это сделать не под силу из-за наклона палубы.
— Вот они! — кричит Нои.
— Нои! — капитан стоит рядом, держась за расщеп мачты. Егор становится рядом и набрасывает на руку капитана страховочную верёвку. А глаза капитана светятся неистовым огнём.
— Мы прошли эти клятые зубья, — Егор не успевает переварить слова Нои, как впереди раздаётся треск: бушприт вместе с упорным бревном и правой носовой частью полубака уносится в пучину. Зловещий скрежет сдавленных боков и треск. Тиски каменных зубьев сдавливают скорлупу судна и треск перерастает предсмертный хрип. По обе стороны — чёрный смоль зубьев расчёски Слона. На секунду появляется чувство, что судно застряло и сейчас стихия расшматует в куски, но в этот момент их догоняет гребень и приподнимает. Неуправляемая посудина проносится над вторым рядом расчёски и на мгновенье замирает невесомым листком, а потом падает в рот бездны.
В это самое время воздушная лодка бога Тона выпускает ракету.
***
Одинокая лодка под парусом пересекает относительно спокойную бухту. Двухбалльный ветер подгоняет её к широкому проливу, окаймленному царством камня клубами ядовитых испарений и лениво скатывающейся в объятия моря лавы. Серный дух вызывает нестерпимый кашель и головную боль. Закрытый дымной пеленой пролив пока не различим.
— Я умер? — Сол потирает затылок и застонав от болт в спине, поднимается. Мокрый платок закрывает носоглотку. — Где я? — Сол окончательно приходит в себя.