— Когда пройдём бухту и пролив и выйдем на судоходные маршруты, нас никто не посмеет пальцем тронуть, — уверенно заявил он. Заявил так уверенно, что никто не засомневался. Единственное, что не поведал капитан, что Егор и Сол ушли на втором ботике. О том сказали верёвки, свисающие прямо к воде. Полотно на мачту, канаты, снасти, блоки собирали по кускам с погибших ранее кораблей. С мачтой пришлось повозиться дольше, но к концу семидневки капитан отдал приказ и одномачтовик с прибитыми досками; одномачтовик " бог Гор" вздрогнул и двинулся во мглу.
Невозмутимый капитан снова отдавал команды, а сам вспоминал рассказы Гора о плавании среди молчаливых и далёких звёзд, хотя и теперешнее плавание напоминало "одинокий странник" Егора, среди мерцающих светлячков, вспарывающий бездну космоса. Затишье экваториального штиля задержало одномачтовик на целых трое суток. И когда казалось их положение безнадёжным, подул едва-едва осязаемый ветерок, рассеяв надежды. Поймав долгожданный поток, Нои уверенно направил судно навстречу будущему. Ещё четыре дня ушло на проход штормовых полей, но эти поля были насмешкой над тем, что произошло ранее. Члены команды регулярно поднимались на мостик и пялились на компас, всё не веря, что никаких демонов здесь не существует. В третий день в двухстах локтях от них прошёлся водный рукав, заглатывая в ненасытную пасть пропасть воды. Но даже тогда Капитан не покинул мостика и не стал молится богам Тону и Слону, потому как уверовал совсем иное — силу возможностей человеческих, когда перед человеком открываются божественные тайны и эманации сознания органично вплетаются в замысел творца становясь провидением, о котором так часто вспоминают моряки. Потом начало очищаться небо, где первым чудом стало появление диска Саны и тухнущих светлячков звёзд.
На западе алело и вот из пучины показался оранжевый диск бога света. Ещё один день прошёл в мучительном и непреодолимом желании смочить горло. Но воды больше не было. К счастью и чуду, а чудо это сотворил Нои, до отплытия, уцелел десятилитровый бочонок вина, подаренный господом Скеем. Не сговариваясь, выцедили половину, смакуя каждый глоток. Ночью утешением прошёл короткий дождь. Ложились на палубы и вожделённо ловя, пили ниспадающие с парусов капли. Скрюченные и онемевшие пальцы капитана, с трудом разжав, снесли вниз и положили в самом питейном месте. Нои несколько часов не поднимался, находясь в полудрёме сладкой истомы усталости. Приказал заклинить рулевое колесо и спать всем. Сил хватило на то, чтобы отползти в тень и замереть в тени. Снилась Сани, встречающая его в городе господа Скея. Он подвёл одномачтовик к пирсу и только бросили швартовые и трап. Сани, попирая морские законы, бросилась к нему и тут завыли трубы — сигнальные трубы. Нои удивился: в портах сигнальные трубы должны молчать, а тут… Этот звук и привёл в чувство.
По курсу следования "бога гора" растянулся караван парусников. Тревожные рожки захлёбывались из всех семи суден каравана, впереди которого скользил величавой птицей трёхмачтовик. Капитан Нои протёр глаза и бросился к рулевому колесу, а одиннадцать моряков спешно убирали два паруса. Судно замедляло ход, сворачивая к голове колонны. Крики озлоблённого капитана трёхмачтовика и угрозы кулаками и размахиванием "та" развеселили Нои до безудержного хохота. Когда суда сравнялись, выражение гневливого капитана трёхмачтовика, сменилось удивлением, когда он перевёл внимание на название. Он вскрикнул и начал отдавать команды. Запел рожок. Команды судов каравана пришли в движение: караван замедлял ход. Со стороны трёхмачтовика полетели абордажные кошки. Нои на всяк случай встал рядом с командой, вынув из ножен саблю, но поймал улыбку капитана трёхмачтовика и отрицательное покачивание головы.
Капитан трёхмачтовика первым спустился и ошеломлённо оглядывал изуродованное судно; усиленная брусами вдоль и поперёк судна с обломанной верхушкой, мачта, наспех сколоченный составной бушприт, снесённые до настила палубы борта и оторванные доски настила. К капитану северного блюдца подбежали два матроса, тараторя на неизвестном языке.
Нои, развёл руками и спохватившись, направил обе руки в направлении юга и дважды повторил жест, а потом указал на палубу. Капитан судна северного блюдца снова покачал головой на рванину одежд и сам вид моряков и снова что-то закричал своим, а потом жестом пригласил пройти на его судно и указал на дымок, стелющийся над камбузом. Нои сглотнул и закивал. Капитан всегда поймёт капитана, а моряк моряка. Нои задумался и указал в палубу, давая понять "а что с моим судном"? Капитан трёхмачтовика понимающе крикнул своих матросов. Матросы трёхмачтовика не заставили ждать долго. Один занял место рулевого и властными интонациями начал отдавать приказы. Нои уже понял, что его посудину берут на буксир.