В отличие от команды Данилы, люди Кучера, больно не обустраивали, достали загущённое топливо, разогрели на них банки консервов, и оставив одного Кучера на часах легли спать.
Сам кучер подошел к костру Данилы, узнать завтрашние планы, заодно и остался, ведь заяц из казана Серого начал пахнуть просто обалденно. Понятно, что два зайца почти на десять человек это по маленькому кусочку. Но к зайцу гарниром шла каша, так что голодным точно никто не будет. Тут ещё шмат сала с краюхой черствого хлеба достался, в общем ужин сегодня был царский. Кучер, тоже присоединился к трапезе, хоть до этого и навернул банку консервов.
Хотя если совсем честным быть, заяц пах лучше, чем был на вкус. Мясо было немного жестковато, наверно нужно было его сначала вымочить. Да и разок чуть не сломав зуб об дробину, есть его приходилось аккуратно. А вот каша, политая соком жареного зайца была выше всяких похвал. Разговоры стихли, по степи разносился вечерний вой, где-то урчала урбура и слышно было тихое плескание речки об камни. Но это было где-то фоном, стук ложек об котелки и чашки заглушал остальные звуки.
Поэтому звон сигналки, был как гром среди ясного неба. Все повскакивали, похватали оружие, и обшаривая глазами, что случилось.
Немного полноватая фигура в сумерках, высоко подняла руки, увидев сколько стволов в неё нацелилось.
– Глабота, ладольпек. Габотала льпек ола!
Женщина лет сорок пять, в плаще с сумочкой, и сложенным зонтом, что-то кричала оправдываясь, на непонятном языке.
– Начальник, она кажется живая.
– Вот и не тычь в неё стволом.
Карина, подошла к женщине, опустила ей руки и подвела к костру, переложив из своего котелка кашу в крышку и протянула женщине. Как ни странно, кашу никто не перевернул, когда вскакивали от неожиданного звонка.
Пока Карина успокаивала женщину, Данил взяв Шило в помощники пошёл восстанавливать сигналку. Даже практически в темноте это заняло две минуты, дольше искали куда чека вылетела.
– Хорошая штука.
Кучер вновь отправил своих спать, а сам подошёл к Даниле.
– Хорошая.
– Мне такую сделаешь?
– Похожую, могу, такую же навряд ли, просто звонок такой не найду.
– Ладно, я что подошёл. Женщину придётся в вашем шагоходе везти.
Данил вопросительно посмотрел на Кучера, так-то грузовой шагоход имел побольше кузов, сам был шире. Но у Кучера и ничего лишнего в кузове не было. В отличие от Данилиного, где только из-за надстроек места почти не было.
– Да я и не собирался тебе её навязывать.
– Пойми правильно, у меня бойцы, случай чего прикрывать ваш шагоход придётся, а она будет только мешаться.
– Да без проблем, пошли кашу доедим.
Данила растолкали, а значит ночь прошла спокойно, и его очередь вставать на дежурство.
Данил по смене принял ракетницу, фонарь, и часы. Хоть у него и были свои, но что бы не путаться он забрал их и просто положил в карман. В выкопанной ямке, и обложенный буртом из земли еле тлел небольшой костерок. Совсем его тушить желание не было, ночью приятнее дежурить было у костра, но и жечь сильно было нельзя. Та же урбура летела на свет.
Утренняя прохлада, да ещё у реки заставила сильнее закутаться в плащ. Но по своему же уставу, нужно сделать небольшой обход.
Теперь лагерь был похож на лагерь. Два шагохода, и две палатки, в темноте смотрелись внушительно. Одна палатка была семейная, в ней спали Карина с Окимом. И одна общая, на четырёх человек. Рыжая и Бланш спали в шагоходе. Новенькой выдали кусок брезента и уложили у костра.
Кучеровские спали где упали, лишь один торчал на часах. Данил обошёл пятачок.
Тихо плескалась вода, от чего казалось, что кто-то ходит, а прислушаешься никого. Где-то вдалеке летающая медуза урбура вновь выдала своё бормотание, которое слышно было на десятки километров. Идиллия, взять бы фонарь и острогу, да пойти порыбачить, но с поста не уйдёшь.
Бах-х-х. Бабабах-х-х.
Где-то далеко послышались приглушённые расстоянием выстрелы.
– Слышал откуда?
Данил спросил бойца Кучера. Тот отрицательно покачал головой, но рукой всё-таки махнул в сторону.
– Откуда-то оттуда.
Боец показал вверх по течению реки. Получается что нехоженые дикие степи не настолько уж и нехоженые, кто то тоже ночевал на реке, и всего в пределах нескольких километров.