"Я не издеваюсь, Максим, просто я настолько опустошена, что могу только шутить или молчать, чтобы не сойти с ума, ведь на это у меня просто нет права, так как наверху лежит дочь, которой я нужна", - думаю, но не произношу. Да, когда-то я предпочла Лёшу а теперь Максим старается мне помочь. Допытывает не ради того, чтобы потом злорадствовать, а чтобы накидать план действий. Вот только вмешивать его я не хочу. И нет, я не сильная, не независимая. Я не хочу, чтобы его как-то задело.
- Макс, - наконец начинаю говорить. - Я не хочу вешать на тебя свои проблемы. Лёша - идиот, я не знаю, что у него в голове. У него явные проблемы с агрессией, а еще связи.
- Всё сказала? - это пуленепробиваемое спокойствие не перестанет удивлять. Макс встаёт, подходит ко мне, садится передо мной на корточки и берёт за ледяные руки - страх еще не до конца отпустил. - Ариша, мне наплевать с высокой колокольни на этого морального урода и на его связи. Я надеюсь, ты не забыла чей я сын, и какие лично у меня связи.
Отец Максима был депутатом. Однако, сын добивался всего сам - стал чемпионом профессионального бокса, открыл свою школу, свой клуб. Макс был душой любой компании, весельчаком и балагуром, но при этом имел огромное уважение и авторитет за свои заслуги. У него были свои принципы, которые было не сломить, при этом Максим ничего никому никогда не доказывал.
- Еве полгода, - начинаю я, пока Макс держит мои руки. - Скандалы начались, когда я ушла в декрет. Он жаловался, что устаёт, что ему нужен отдых, пропадал ночами. А за три месяца до декрета папа...
Макс лишь крепче сжимает руки, не позволяя себе большего. Он знал, что мой папа умер, был на похоронах, приносил соболезнования. Слёзы непроизвольно текут из глаз.
- В общем, - я забираю руки из рук парня и закрываю лицо. - На фоне всех переживаний Евик родилась недоношенной на 7 месяце. Он говорил, что я всех купила, обманула его, изменила. Его мать подливала масла в огонь. Когда Ева набрала вес и её жизни ничего не угрожало, нас выписали. Лёша практически сразу начал устраивать скандалы, потом бить. Сказал, чтобы я не вписывала его в графу "Отец" к своему, как он выразился, отродью.
Слёзы закончились, осталось лишь опустошение. Смотрю на Макса. В его взгляде столько злости, сколько я не видела ни разу с момента нашего знакомства.
- При этом он не отпускал, да и я боялась. Куда пойти, везде найдёт же. Но сегодня он уже пошёл на Еву, и я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы ему не позвонили. Моя исповедь окончена, - усмехаюсь я. Во мне словно не осталось ничего живого.
Макс молчал.
- Максим, я тебе безумно благодарна. Прости меня за всё. Я оклемаюсь и всё решу.
- Решать ничего не надо, я всё равно один живу, вы мне не помешаете. Здесь он тебя не найдёт, а если найдёт, то очень пожалеет.
- Макс, как ты себе это представляешь?
- Ариш, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Ничего не изменилось с тех пор, кроме того, что у тебя появилась твоя маленькая копия. Пока давай ты просто успокоишься и оклемаешься, а дальше посмотрим. Я тебя не тороплю, ничего от тебя не требую, а если захочешь сбежать, то снизу стоит охрана, - как мальчишка улыбается.
Его слова бьют набатом в моей голове.
"Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь".
"Ничего не изменилось".
"Твоя маленькая копия".
Я не знала, что сказать. Во мне перемешалась целая гамма чувств и эмоций. И страх перед Лёшей, и благодарность Максиму, в то же время чувство вины перед ним.
Нашу гробовую тишину отвлёк звонок в дверь.
- Пицца приехала, - сказал Макс и пошёл открывать дверь.
Я же осталась сидеть на прежнем месте.
- Идём есть, я твою любимую взял - извращенскую, - улыбнулся Максим. Он всеми способами пытался разрядить обстановку и заставить меня хотя бы уголками губ улыбнуться.
Извращенская - это с ананасами. В нашей компании такую ела только я, но Макс всегда следил, чтобы её не забыли заказать.
- Спасибо, - улыбнулась я. - Но что-то я не голодна.
- А когда ты ела в последний раз? - сузив глаза, спросил Максим.
- Точно на этой неделе.
- Сегодня пятница. И я ничего не хочу слышать.
Я вздохнула.
- Сейчас, только Еву гляну.
Дочь мирно сопела, явно ощущая умиротворенность. Даже она рядом с Максом успокоилась. Его присутствие вселяло ощущение защищенности и безопасности. Ровно до тех пор, пока я не увидела, что мне звонил Лёша. Видимо, вернулся в пустой дом. Пусть звонит, мне не жалко. Однако, дрожь с новой силой пробрала меня. А если он нас найдет? Если Максу вред причинит? Телефон снова зазвонил: "Алёна".
- Да, Алён, привет, - голос стал ещё более хриплым. Ну хоть совсем не пропал.
- Арина, Господи, ты где? Лёша звонил, спрашивал у нас ли ты. Он что, снова тебя избил? - в панике спрашивает подруга.