Стоило вспомнить лучик, как солнце в лице Макса явилось на кухню именно в тот момент, когда я пила обезболивающее.
- Утро доброе, - довольно улыбается. - А ты чего так рано? Что-то болит?
Хмурится. Изучает.
- Если встал ребёнок, то и мать выспалась, - бодро выдаю. - Кошмарило всю ночь, голова раскалывается.
Макс трогает лоб губами.
- Ну что, живая? - смеюсь я, а парень выразительно смотрит.
- Что снилось?
- Да я и не помню, - нагло вру я. - Просто тревога всю ночь. Я сырники приготовила, там карамель видела. Будешь?
- Разве я могу отказаться от сладкого завтрака, который ты мне приготовила в 6 утра? - смеётся Максим, делая акцент на слове "ты". Конечно, ему мог бы приготовить любой повар России, но он бы сказал, что невкусно, а тут я кашеварила. Нет, я, конечно, умела готовить и делала это хорошо, но не на такие дифирамбы. - Я пойду кроватку соберу быстро, хорошо?
- Конечно. Кофе пока сварю.
Макс наклоняется к Еве:
- Доброе утро, конфета, - малышка одаривает его улыбкой. - А у тебя как настроение?
Ева кидает игрушку, размахивая руками.
- Ооо, я смотрю, всё хорошо, - щелкает по носику. - Гулять пойдём сегодня?
Реакция дочери незменна. Максим явно ей нравится. Это и не удивительно, он всегда имел успех у женской половины населения, и моя дочь не стала исключением. Вся в мать.
- Мама, мы же пойдём гулять сегодня?
- Я как раз хотела у тебя спросить, - этой картине невозможно не улыбаться. - Я с удовольствием, да и Еве воздух свежий нужен.
- Ну значит решено. Кроватку соберу, алкаша поддержу, и пойдём.
Макс уходит собирать кровать. Вскоре приходит Вадик. Судя по внешнему виду, ему не лучше, чем мне. Молча растворяю таблетку в воде, а он с виноватым видом принимает.
- Арин, я хотел извиниться.
- Проехали, Вадим. Я не обижаюсь.
- Да нет, я просто пьяный был.
- Как говорят: "Что у трезвого на уме - у пьяного на языке", - смеюсь.
- Да нет, я вчера на всех ба... женщин злой был.
- Да забыли, всё нормально, правда.
- А это? - спрашивает, недоумённо глядя на дочь, которая не удостаивает его своим вниманием.
- Ева - моя дочь, - ну Вадик, видимо, совсем плохо ещё соображает, так как сходство у нас на лицо, как говорится.
- Ваша с Максом? Или...
- Или. Завтракать будешь?
- Можно. А кофе можно?
- Конечно.
Пока занимаюсь сервировкой, Вадим рассматривает дочку. Да, она красивая. У неё небесно-серые глаза. Большие и красивые. Торчат светло-русые волосы. Маленький и аккуратный носик. Бледная кожа. Она взяла всё от меня, и я была рада. Ева начинает капризничать, но в комнату заходит Максим. Берёт малышку на руки:
- Что такое, конфета? Этот алкаш напугал тебя? Я сам его как увидел вчера, те же эмоции испытал, - с эмоциями болтает Макс, а я смеюсь. Вадик смотрит то на меня, то на них, ничего не понимая. - Че вылупился, Вадик? Ты извинился?
- Извинился-извинился, - отвечаю я. - Идите завтракать.
- А ты? - хмурится Макс, когда я подхожу, чтобы забрать Еву.
- А я обезболивающим позавтракала. Позже поем, пока точно не хочу.
- Мазь, - протягивает Макс, доставая из кармана.
- Спасибо большое.
- Как Викуся? - спрашиваю я.
- Да че с этой стервой станется, - бубнит Вадик. - Она мне всю кровь свернула, расстались.
- Ой, вы каждый месяц расстаётесь, - произносит Крылов. - Скоро сопьёшься.
- Она делает, что хочет. Гуляет, ночами в клуб ездит. О, - восклицает Вадим. - Арина, может ты с ней поговоришь?
- Может и поговорю, - заключаю я. - Но не обольщайся особо. У тебя тоже характер не сахар.
- Я знаю. Но и она... убил бы иногда.
Я смеюсь. Сколько их помню, всегда такие были. Если в наших с Максом отношениях шероховатостей не было, то их - напоминали езду всем телом по асфальту.
Мой телефон звонит, и я понимаю, что кошмары снились не зря. Ухожу с Евой на руках в другую комнату и поднимаю трубку:
- Да.
- Ну и че, еще не нагулялась? - слышу голос Лёши.
- Что тебе надо? - устало вздыхаю я.
- Чтобы моя жена вернулась с моим ребёнком домой.
- Во-первых, я тебе не жена, - раздражённо выпаливаю я. Видимо, головная боль и недосып сделали своё. - Во-вторых, Ева не твоя дочь. В-третьих, я тебе уже сказала, что не вернусь больше никогда к тебе.
- Какая смелая стала. Подумай, я даю время. Если вернешься сейчас, то я тебе ничего не сделаю. А если нет, то я отберу у тебя дочь, надеюсь, помнишь про мои связи. Кому ты нужна? Кто тебя будет терпеть?
- Дочь не твоя, - ещё раз повторяю. - Это ты - ничтожество, которое никто не будет терпеть. Что, Алина бросила, и ты понял, что никому больше не нужен? Молодец, это я, дура, зачем-то столько тебя терпела. И связи свои засунь куда подальше.