- Не знаю, - задумавшись на мгновение, ответил мне старик, - тогда всё - и земля, и огонь, и воздух, и люди, все они живые, это можно представить, но в это трудно поверить, скорее допустить, что есть духи управляющие стихиями, но я с ними не знаком.
- Я тоже. Но как красиво!
Не знаю, как ещё описать неописуемую красоту, каждый переживал в жизни моменты полного восторга и с трогательной осторожностью хранил в сердце, чтобы в старости воскресить их в памяти и предаться старинным воспоминаниям, изредка роняя редкую слезу на морщинистую щёку. Скажу лишь, что это действительно было красиво, и я сохранил в своей памяти эти мгновения, как и многие другие, надеюсь, они скрасят последние дни моей жизни в скором будущем, ведь жизнь так коротка.
Полёт, сказка, детство, и пьяное ощущение бесконечной жизни, всё это исторгало слёзы из глубины души, рождая немую тоску. Романтика, поэзия, какую могут себе позволить богатые сосунки. Чёрт. Не затем мы живём, чтобы распускать слюни, всему своё время, как говорится - труба зовёт, и пусть плачут слабаки, считая синяки на изнеженном теле, но это злость, не надо.
- Я жутко рад, что не надо тащиться пешком по пустыне, - сказал Гаят, с живым удовольствием наслаждаясь невесомым скольжением в океане ветра.
- Не знаю как вы, но я бы такой штуки не перенёс, от одного воспоминания о долине черепов в дрожь бросает. Нет, только не это.
- Вы не обратили случайно внимания, демон не преследует нас? - осведомился Велес невинным голосом.
- Я обратил, можешь не переживать старик, демону за нами было не угнаться, он сдох ещё на первом километре, было забавно как он изрыгал проклятия и рыгал пламенем.
- Тогда жаль, можно было его слегка поджарить, отучить от скверных привычек.
- В другой раз, что-то мне подсказывает, что мы его ещё встретим.
Я был так рад нашему чудному избавлению, так доволен жизнью, что не уделил должного внимания кровожадному замечанию Велеса. Делая глубокие вздохи, я хотел всласть насладиться воздухом, может через минуту нас убьют, и всё, никакой романтики, никакого наслаждения, нет, помня о будущем, не стоит забывать о настоящем. Я учился ценить каждую секунду спокойной жизни. Но не только, в эти секунды я видел заевшиеся лица друзей, забывших о мечте, и душа кричала - вот, я испытываю нечто такое, что вам не испытать никогда в жизни, потому что вы довольны своим куском мяса, у вас дорогая машина, но вам никогда не пережить этой непередаваемой жизни. Но я понимал, что это всего лишь мелкое чувство зависти дорвавшейся до отмщения, приятно, но, сколько людей гибнут в пучине злобной обывательщины.
Я наслаждался полётом и старался не думать о тревожном, тревога она ведь всегда рядом, так и ждёт момента вцепиться в душу, и надо уметь пользоваться моментом, когда она, засыпая, перестаёт рвать сердце назойливыми, похожими на иглы когтями. Говорить почему-то расхотелось.
Солнце огненным шаром катилось высоко в синем небе, и длинные копья жарких лучей сыпались на землю, нас же касался малиновый отсвет жгучего светила, - мягкий, тёплый и ласковый как прикосновение призрака легчайшего пуха. Увидев Велеса в таком освещении, я чуть не задохнулся, едва сдерживая смех.
- Река! - закричал Гаят.
- Самое время, если я выгляжу как Велес, то надо поскорее выкупаться, такого зрелища мне не пережить.
- Это точно, - старик бросил на меня злобный взгляд и оскалил зубы.
Не знаю, но вид его зубов всегда оказывал на меня гипнотическое действие. Глаза же Гаята не выразили и тени эмоций, но, судя по тому, как Велес нас приземлял, его эго было травмировано самым жестоким образом.
Мы опустились на землю, свалились, если быть точным, и я прямо в одежде зашёл в воду. Это было блаженство. Выкупавшись и постирав кое-как тряпки, мы сели на берегу, вернее Гаят и Велес, я же устроился на мелководье, и только голова высовывалась из воды. Тёплые волны набегали на берег, лаская тело, и тысячи песчинок увлекаемые течением щекотали кожу. Я повторюсь, если скажу, что испытывал блаженство, я испытывал райское блаженство, что совсем не вязалось с теми ужасами, что падали на нас всего минуты назад.
Насыщенность такой жизни наполняла душу, и птицей рвалась на волю, было легко, радостно и даже немного щекотно, если вы понимаете, что я имею ввиду. Знаете, когда хочется просто улыбаться оттого, что просто хорошо, вот и я, так и уснул с улыбкой на устах, немного позже, когда мы уже сидели у костра.
А перед тем мы наслаждались горячей жареной рыбой. Гаят выловил её в реке руками, и мы ели жирную рыбу прямо с огня, отправляя в рот сочные, дымящиеся, восхитительные куски. И я уснул, редко когда сон приходит так мирно и спокойно, как в этот раз, наверное, я был счастлив в эти минуты. Наверное. Ни один человек не переживал столько событий в один день, и усталость мягкой, настойчивой рукой, сомкнула отяжелевшие веки, накрыв нас тёмным покрывалом спокойного сна, как в далёком детстве.
Удивительно, как даже в самой непростой обстановке, человек находит время на отдых. Эта ночь была похожа на сон во сне, миг между закрытием и открытием ресниц, миг вычёркивающий треть нашей жизни, но дарящий взамен тихое умиротворение сладкого сна.
На рассвете, едва размяв затекшие члены и наскоро перекусив остатками рыбы, мы тронулись в путь, если так можно назвать перелёт, занявший около часа времени, а по реке мы его делали неделю. Не долетев до цели несколько километров, Велес приземлил нас, и ещё как! Верхушки деревьев мелькнули со сказочной быстротой, аж дух захватило, у самой земли скорость резко снизилась, и мы мягко опустились на землю.
- Не зачем спешить в пасть льва, - произнёс старик поучительно, - давайте решим, что делать дальше.
Гаят настороженно огляделся.
- Нет у нас выбора, нужно идти.
- Нужно, а потом? Не думаешь же ты, что Карелл отпустит нас, таких чудес даже в былинах не ведают.
- Сказки всегда кончаются хорошо, - заметил я.